Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №86/2004

Вторая тетрадь. Школьное дело

КУЛЬТУРНАЯ ГАЗЕТА
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ВЫСТАВКЕ

Иноходь шелкогривого коня
Живая пластика Андрея Марца

Конь

Анималистический жанр можно по праву назвать древнейшим жанром изобразительного искусства. Возраст наскальных рисунков и извлекаемых археологами при раскопках фигур зверей и птиц исчисляется тысячелетиями. Искусство всех времен и народов обильно насыщено «звериной» символикой – будь то скульптурные культовые изображения, монументальные росписи, посуда или украшения. И поныне творчество художников-анималистов связывается в нашем представлении с древнейшей традицией: восхищаясь неисчерпаемостью и совершенством форм животного мира, вкладывать человеческий смысл в изображение его обитателей.
Произведения московского скульптора Андрея Марца (1924–2002 гг.) помимо упомянутого смысла отличает точно найденный, соразмерный человеку и его восприятию масштаб. К каким бы из его грациозных созданий мы ни обращались, нас не покидает впечатление их сугубой рукотворности. Оленей, коньков, диковинных морских рыб и даже грозных хищников хочется трогать, брать в руки, ощущая их вес и объем.
Интерес А.Марца к анималистике проявился давно – с первых посещений зоопарка во время учебы в художественной школе. Впоследствии, когда он закончил Московский институт имени В.И.Сурикова, этот интерес стал преобладающим, определив основное русло творчества мастера – скульптуру малых форм.
Русская поэзия знает блестящее по своей метафоричности произведение – «Зверинец» В.Хлебникова, в котором каждое животное или птица узнаются по нескольким точно подмеченным чертам, пробуждающим широкий поток ассоциаций. Например, «олень – лишь испуг, цветущий широким камнем». Тот же пафос выделения наиболее характерного, работающего на образ ощутим и в скульптурах А.Марца, по мнению которого «главное, чтобы в каждой вещи ясно звучал ее мотив, выявляемый через образ, форму, характер материала». Как немного на первый взгляд понадобилось художнику, чтобы перед нами предстал воспетый в народных сказках шелкогривый конь или бегущая по своим делам лукавая лисичка. Литые металлические тела животных и выполненные из проволоки грива коня и лисьи лапки активно контрастируют друг с другом. Здесь нет упора на зоологическое правдоподобие, так как художника прежде всего волнует правда искусства. Отсюда его постоянное стремление к декоративности и ритмичности («Два конька»), к фактурному разнообразию и экспрессии («Муравьед», «Ощетинившийся кабан»). Добиться всего этого можно только при хорошо развитом чувстве материала, знании его пластических возможностей и технологии обработки.
Материалом А.Марцу чаще всего служил металл. В его руках он не только сохраняет все свои качества и особенности, но и как бы заново обретает их. Без видимого для нас, зрителей, труда, без навязчивой демонстрации приемов скульптор легко и свободно создавал тот или иной образ, не страшась лишний раз показать сделанность вещи – металлический блеск срезов, ажурность проволочных конструкций, литейные и сварочные швы. Впрочем, иногда фактурное решение не связывается напрямую с обработкой металла. Например, объемно переданные ритмичные полосы на теле зебры или рыбы вызывают ассоциации с обработкой податливой глины. Но так или иначе, любой прием, как бы ни был он удачен сам по себе, не становился для А.Марца самоцелью, не абсолютизировался, а стало быть, и не служил тормозом его дальнейших исканий.
В анималистике иногда склонны видеть широкое поле для басенных поучительных иносказаний. А.Марц был далек от этого литературного подхода к данному жанру. Опираясь на увиденное в природе, он творил на ее основе собственный поэтичный мир. Часто обращаясь к изображению одних и тех же животных, он настойчиво искал новые образные решения, новые пластические ходы. В его мастерской мирно сосуществовали целые семейства зверей, рыб и пернатых, и ни в одной из работ нельзя было обнаружить инерции самоповтора.
Выявляя эмоциональное начало и звучание мотива в целом, А.Марц часто словно прорывался сквозь наружную объемлющую форму, показывая внутреннее – объемлемое – пространство. Примером тому сквозные волнообразные отверстия в боках трубящего оленя («Северный олень»), черный зев глубоководной рыбы («Удильщик и скарпена»), рваные аморфные пустоты в изогнутых телах гиен. Пластическая экспрессия его произведений, начиная с 60-х годов и вплоть до последних лет творчества, постоянно нарастала. Причем это не обязательно выражалось в передаче стремительного движения («Носорог») или откровенной ярости («Кабан»). Самые статичные позы и спокойные состояния даны с такой скульптурной наполненностью, что даже небольшие по размерам произведения воспринимаются с максимальным напряжением и остротой. Показательны в этом смысле изображения обитателей подводного мира. Скульптор не упрощает диковинность их непривычных для нашего глаза форм, но и не следует, разумеется, всем их прихотливым особенностям. Убедительность его «Глубоководного удильщика», например, в гармоничном равновесии – противопоставлении плотной массы тела и многочисленных, ритмично расположенных, тонких отростков, в самой устойчивости конструкции. В этом и иных произведениях скульптора привлекает умение показать напор жизненной энергии, вырывающейся на поверхность зримыми формами мышц, витых рогов, острых игл.
К 80-летию со дня рождения мастера в Московском музее современного искусства на Петровке прошла большая его выставка.
Многие произведения А.Марца давно переселились в лучшие музеи и галереи, но, наблюдая их там и на современных выставках, невольно примеряешь их к пространству жилых интерьеров. Начисто лишенные сладкой умильности «шикарных» безделушек, звери, птицы и рыбы А.Марца воспитывают наш глаз подлинной красотой свободного пластического выражения, помогая постичь прекрасные мгновения бытия живой природы, ее поэзию, делающую нас добрее и человечнее.

Вильям МЕЙЛАНД


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"