Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №5/2011
Первая тетрадь
Политика образования

ПОЗДРАВЛЯЕМ!


«Настоящий педагог – тот, кто прибыл из будущего, чтобы повести за собой в это будущее»

Из книг Шалвы Александровича Амонашвили

Родиться 8 марта в СССР ? почти судьба; может быть, поэтому в нашей школе, по-женски сетующей порой на учеников,  ? и заниматься не хотят, и от рук отбились, и от начальства помощи нет, ? появился однажды учитель-мужчина, исследователь, философ, содержательно оптимистичный, заряженный на дело, на взаимодействие с детьми, на радость и добро ? Шалва Амонашвили.
Среди педагогов-новаторов его отличал особый «педагогический темперамент»; его педагогика строится от чувства, от переживания; они становятся способом не просто понять ребенка, но и говорить с ним на одном языке.
В школу, которая постулировала трудность учения (с непременной ссылкой на Суворова), необходимость жесткого самовоспитания, самопеределки, пришел человек, который реабилитировал счастье, радость, смех ? как норму и учения, и жизни в целом.
Сегодня Шалва Александрович  ? академик РАО, доктор психологических наук, профессор; он возглавляет Лабораторию гуманной педагогики, в собственном издательском доме выпускает труды выдающихся педагогических мыслителей, объединенные в серию «Антология гуманной педагогики». Педагогические работы Шалвы Амонашвили изучают во многих профильных вузах; его имя известно самым разным людям, в том числе и никак не связанным со школой.
А мы в честь юбилея Шалвы Александровича предлагаем вам совершить путешествие на несколько десятилетий назад, открыть те книги, с которых начиналась уникальная педагогика ? педагогика Амонашвили. 

Мне кажется, что настоящий современный педагог – это не тот, кто подталкивает своих питомцев к тому, к чему сам уже не имеет надежды быть причастным, а тот, кто «прибыл» из будущего, чтобы воодушевить их и повести за собой в это будущее, научить их утверждать идеалы будущего.

Дети – активные существа, деятельные мечтатели, стремящиеся к преобразованию. И если это так, то следует создать им организованную среду, только не такую, которая грозит им пальцем, напоминает о последствиях, читает мораль, а такую, которая организовывает и направляет их деятельность.

Надо видеть себя в детях, чтобы помочь им стать взрослыми; надо принимать их как повторение своего детства, чтобы совершенствоваться самому; надо, наконец, жить жизнью детей, чтобы быть гуманным педагогом.

Способствовать взрослению ребенка в соответствии с его развивающимися силами – значит делать его детство радостным, увлекательным, эмоционально насыщенным. И наоборот: замедлять это движение к взрослению путем предоставления ребенку полной свободы с той мнимой логикой, что нельзя отнимать у него детство, значит, лишать его истинного чувства переживания радости детства.

Сила воспитательного влияния зависит от того, насколько оно индивидуально для раскрытия духовных сил и становления личностных черт каждого отдельного школьника и насколько оно способно внушать общий дух дружелюбия и доброты каждому из детей.

Опыт убедил меня в том, что впечатление – это сила, устанавливающая погоду в духовном мире ребенка, и потому нужно, чтобы оно было добрым и возвышающим. Какие у ребенка создаются впечатления в организованном нами воспитательном процессе – от этого будет зависеть направленность его личностных ориентаций, мыслей и поведения.

Теперь я твердо следую той мысли, что духовный мир ребенка может обогащаться только в том случае, если он это богатство впитывает через дверцы своих эмоций, через чувства сопереживания, сорадости, гордости, через познавательный интерес; насильно обогащать этот мир равносильно тому, что злонамеренно сажать райские яблоки в отравленную почву.

Первый принцип – это любить ребенка. Учитель должен излучать человеческую доброту и любовь, без которых невозможно воспитать гуманную душу в человеке. Ребенок становится счастливым, как только ощущает, что учитель его любит, любит искренне и бескорыстно. Педагогика любви не терпит грубости, давления, ущемления достоинства, игнорирования жизни ребенка.

Второй принцип (он вытекает из первого) – это очеловечить среду, в которой живет ребенок. Очеловечение среды означает внимание ко всем сферам общения ребенка с целью обеспечения ему душевного комфорта и равновесия. Ни одна сфера общения не должна раздражать ребенка, рождать в нем страх, неуверенность, уныние, униженность. Кому объединять все сферы общения ребенка? Учителю, кому же еще. Он должен внести ясность во все эти сферы, преобразовать их в интересах воспитания ребенка.

Третий принцип – прожить в ребенке свое детство. Это надежный путь для того, чтобы ребята доверились учителю, оценили доброту его души, приняли его любовь. Одновременно это и путь познания жизни ребенка. Глубокое изучение жизни ребенка, движений его души возможно только тогда, когда учитель познает ребенка в самом себе.

Я записываю заповедь, которой буду следовать с завтрашнего дня: находясь в педагогическом цейтноте, часто буду вынужден за считанные секунды решать сложнейшие задачи воспитания, способные менять всю последующую жизнь ребенка. Я должен делать это без спешки и помнить, что я ответствен за его судьбу.

Если учитель ленится вдумчиво, с полной отдачей сил и большой любовью к детям планировать жизнь учащихся на каждый школьный день, на каждый урок, то это обернется потом ленью десятков и сотен его учеников быть внимательными на уроке, готовить домашние задания, выполнять общественные поручения.

Детям нужно предлагать такие увлекательные дела, к которым они могут приступить не когда-нибудь, а сейчас же; и первые шаги, предпринятые в осуществлении этих дел, должны приводить их не к первым горьким неудачам, а к первым успехам.

Учитель должен знать все семейные тайны, связанные с ребенком, с его судьбой, с его прошлым, всю деликатность родственных связей, характер взаимоотношений в семье, могущих иметь влияние на воспитание. Он несет моральную обязанность не разглашать эти тайны, ни с кем не делиться ими, если это не будет вызвано необходимостью уберечь судьбу ребенка и защитить его права от различного рода посягательств. Одновременно его педагогическая совесть должна направлять его заботу о ребенке и общение с ним с учетом доверенных или разгаданных самим тайн с целью предотвращения возможных осложнений в жизни ребенка.

Воспитательный процесс прекращается с того и до того момента, пока ребенок не понимает, почему с ним так поступили, пока он не согласен с тем, как с ним поступили, и пока он озлоблен, что с ним так несправедливо поступили.

Только духовная общность – и ничего, что может расколоть эту общность; только взаимность сотворчества, сотрудничества – и ничего, что может посеять в ней недоверие; только любовь, проявленная в тончайших формах педагогического мастерства, – и ничего, что может отравить ее; только уважение и утверждение личностного достоинства – и ничего, что может ущемить радость взросления в ребенке; и наконец, только оптимизм и глубокое понимание ребенка – вот чем облагораживается наше воспитательное поле.