Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №4/2011
Первая тетрадь
Политика образования

КРУГ ВОПРОСОВ


Дашковская Ольга

Стандарт для старшей ступени: новая редакция

Доработанная версия опубликована. Обсуждение продолжается

Таких ожесточенных споров, которые развернулись в начале нынешнего года вокруг проекта стандартов для старших классов, пожалуй, не было уже давно. Они проходят на самых разных площадках – от информационных агентств до различных общественных организаций. Большую роль в расширении масштабов обсуждения сыграли интернет  с так называемой блогосферой и популярные социальные сети. Разработчики стандарта отмечают, что дискуссии стали индикатором развития гражданского общества.

«Торжество нелепого бумаготворчества»

Так, если разработчики стандартов в пояснительной записке к документу утверждают, что введение новых стандартов приведет «к консолидации общества в условиях его разнообразия», то оппоненты возражают, что «вместо единого образовательного пространства мы получим отдельные феодальные княжества, в которых будут установлены свои законы, потому что стандарт очень абстрактный» (так считает Уполномоченный по правам ребенка в г. Москве Евгений Бунимович).
Если идеологи реформы убеждены, что нововведение расширит свободу школы в составлении собственных основных образовательных программ, то научный руководитель Института развития образования Высшей школы экономики Исак Фрумин отмечает, что «все это обрекает школу на торжество нелепого бумаготворчества, потому что надо будет написать по этому стандарту кучу разных программ, включая программу духовно-нравственного воспитания, формирования здорового образа жизни и т.д.».
Неоднозначно оценивают специалисты и свободу выбора предметов, которая предоставляется старшеклассникам.
Так, если, по мнению разработчиков, возможность выбора и умение нести за него ответственность – это ключевая компетенция, которой должен овладеть каждый выпускник, то ректор МГУ им. Ломоносова Виктор Садовничий высказывается против «ранней ориентации школьника на естественные или гуманитарные науки» в пользу фундаментальной базовой подготовки. Кстати, эту позицию разделяет и Председатель российского Правительства Владимир Путин, который считает, что школьник, в отличие от студента, не способен сделать правильный выбор.
Наконец, если сторонники стандарта говорят о том, что «введение индивидуальных программ обучения приведет к снижению семейных затрат на образование» (член Общественной палаты, президент образовательного холдинга «Наследник» Любовь Духанина) и «при углубленном изучении предмета никакие репетиторы не потребуются» (заместитель министра образования и науки Максим Дулинов), то оппоненты настаивают на том, что «стандарт будет работать на вытеснение бесплатного образования и замещение его платным» (зампред Комитета Госдумы по образованию Олег Смолин).
В результате дискуссий стандарт был отправлен на доработку и 15 февраля опубликован на сайте Минобр­науки.

«Две большие разницы»?

Найти «десять различий» между старым и новым вариантами даже внимательному читателю будет достаточно сложно, но тем не менее они есть.
Так, новая редакция учебного плана, как и прежняя, включает общие для освоения всеми учащимися учебные предметы, в числе которых физкультура, ОБЖ, «Россия в мире», а также индвидуальный проект.
Кроме того, старшеклассник должен выбрать не более 6–7 предметов из пяти обязательных предметных областей (при этом 3–4 предмета из них выбираются на профильном уровне).
При этом в новом проекте ФГОС отмечается, что из первой учебной области (филология) обучающийся «в обязательном порядке выбирает либо «Русскую словесность» на интегрированном уровне, либо «Русский язык и литературу» на профильном или базовом уровне». Также старшеклассник может выбрать для изучения из этой области родной для него (нерусский) язык и литературу. (В прежнем варианте эта мысль была неясно сформулирована, из-за чего и разгорелся весь сыр-бор.)
Из остальных предметных областей – иностранный язык, общественные науки, математика и информатика, естественные науки – старшеклассник может выбрать один или два предмета на любом из уровней обучения.
Кроме этого обучающийся может выбрать предмет из шестой, дополнительной образовательной области: например, астрономию, искусство, технологию, дизайн, хореографию и др.
Если же по каким-то причинам ему этого делать не хочется, он может вместо искусства и прочих «деликатесов» изучать еще один-два предмета из обязательных областей.
Например, будущий журналист может выбрать историю, экономику и право из «общественных наук», а будущий медик – физику, химию, биологию из естественных.
Такой «поворот» уже снимает многие вопросы, поскольку предыдущий вариант ограничивал выбор выпускника до одного, максимум двух предметов из каждой предметной области.
Однако в конечном итоге количество дисциплин и объем часов на их изучение не изменились: это 9–10 предметов при нагрузке не менее 30 и не более 36 часов в неделю. По мнению разработчиков, это будет способствовать разгрузке учащихся (в настоящее время старшеклассники вынуждены изучать по 18–20 дисциплин за 40–44 часа в неделю, что вместе с домашними заданиями и внеурочной деятельностью составляет 60–70 часов).
«Если 36 часов недельной нагрузки мы поделим на 9–10 предметов, то на освоение каждого из них останется больше времени, а значит, школьная программа будет изучена более глубоко и основательно»,– считает идеолог реформы управляющий директор издательства «Просвещение» Александр Кондаков.

Без ОБЖ не обойдемся?

Как оценивают специалисты новую редакцию стандарта?
Как считает учитель столичного лицея № 1525 «Воробьевы горы» Евгения Абелюк, «сейчас мы видим документ, который написан проще, понятнее, но многие положения, которые вызывали недовольство общественности, сохранились, соответственно и вопросы остались».
В частности, речь идет об интегрированных курсах, которые вызывают сомнения у специалистов, считающих такой подход профанацией, и о предметах, включенных в число общих.
Например, обязательность ОБЖ вызывает всеобщее недоумение вплоть до отторжения.
Впрочем, разработчики стандарта не скрывают соображений, которыми они вынуждены были руководствоваться при составлении учебного плана.
Так, в одном из своих выступлений методолог стандарта директор Федерального института развития образования Александр Асмолов дал ясно понять, что «за каждой строчкой документа торчат чьи-то уши, в случае с ОБЖ – это уши Минобороны».
(Об этом недвусмысленно свидетельствуют требования к результатам освоения курса, в числе которых – «знание основных видов военно-профессиональной деятельности, особенностей прохождения военной службы по призыву и контракту», а также формирование у учащихся готовности к службе в Вооруженных Силах РФ.)
Однако отказаться от предмета «из трех букв» авторы не могут: технология утверждения стандартов предполагает визирование документа во всех заинтересованных ведомствах, включая Минобороны.

Открытые вопросы и тревожные прогнозы

Также участники дискуссий уделяют большое внимание организационным проблемам, не просчитанным разработчиками стандарта.
Например, непонятно, каким образом будет осуществляться на практике индивидуальный подход к обучению в условиях сельских малокомплектных школ и малых городов?
Отвечая на этот вопрос (он был задан во время пресс-конференции, состоявшейся 15 февраля в РИА «Новости»), Александр Кондаков откровенно заявил, что «использование индивидуальных планов возможно в больших городах и специализированных школах старшей ступени (такой опыт есть в Перми и Красноярске), но массовая школа предоставить всем такую возможность не в состоянии».
В этом случае, как пояснил Кондаков, учебные заведения пойдут по накатанному пути: то есть организуют профильные классы.
«Если это не устраивает учащегося, он переходит в другую школу с углубленным изучением каких-то предметов», – считает Кондаков.
Вопрос, как это сделать в сельских школах, остается открытым.
В свою очередь, педагоги продвинутых столичных школ, где задолго до появления проекта новых стандартов были созданы все условия для индивидуального обучения и свободного выбора учащихся, опасаются, что нововведение перечеркнет все их достижения за минувшие годы.
«Для полноценного обучения необходим определенный набор предметов (превышающий 36 часов), сокращение которого приведет к профанации образования, – делится своими опасениями Евгения Абелюк. – Тревожит то, что уже сейчас из Московского департамента образования поступают указания о том, что родители должны платить за некоторые факультативные занятия.
Однако не все семьи имеют такие возможности. И с введением нового стандарта мы не сможем обеспечить бесплатное образование всем детям».
По прогнозам О.Смолина, «социальные последствия введения новых стандартов очевидны: резкий рост неравенства между столицей и регионами и колоссальные сокращения учителей, которые трудно предсказать».
«Непонятно, за счет каких средств будет финансироваться нововведение, если никакого увеличения в бюджете последующих лет на эти цели не запланировано, – вторит коллеге зампред Комитета Госдумы по образованию Виктор Шудегов. – Тем самым мы подвели научную базу под сокращение наших преподавателей: если раньше министр говорил о том, что у нас каждый шестой учитель лишний, то теперь уже каждый второй».
Но если двух вышеназванных спикеров легко обвинить в политической ангажированности (поскольку один представляет КПРФ, а второй – «Справедливую Россию»), то аналогичные опасения высказывают и беспартийные эксперты.
Так, ректор Института проблем образовательной политики «Эврика» Александр Адамский убежден, что «обязательства государства и учредителя должны быть прописаны в конкретных цифрах и нормативах».
Однако, по его словам, «Минфин категорически против фиксации в стандарте абсолютных цифр, а это очень важно – начиная от доли ВВП, выделяемого на образование, заканчивая особенностями реализации 83-го Федерального Закона о бюджетных, казенных, автономных учреждениях».
Как пояснил Адамский, стандарт – это основа расчета госзадания и норматива – основных механизмов финансирования школ в новых экономических условиях.
Между тем расплывчатость формулировок в разделе «Требования к условиям реализации основной образовательной программы» наводит на мысль о необязательности выполнения этих условий. Вопрос о том, кто и за чей счет обеспечит оснащение школы лингафонными кабинетами, цехами и мастерскими, актовыми, спортивными и хореографическими залами и т.д. (см. стр. 66) – остается открытым.
Если считать стандарт общественным договором между семьей, школой и государством, то в случае невыполнения обязательств одной из сторон – государством обязательства должны автоматически сниматься и с других участников образовательного процесса.

Школа – не место для дискуссий?

В то же время разработчики стандартов считают, что дискуссии развиваются не в том направлении, и фокус внимания общественности необходимо переключить с таких проблем, как формирование учебных планов, их финансирование на другие, не менее важные, в числе которых – подготовка учителя, способного реализовать требования стандарта.
«Педагогическое образование – и это не мое личное мнение – не отвечает тем задачам, которые стоят перед отечественной школой, – считает Кондаков. – Поэтому система повышения квалификации в нынешних условиях становится не тактическим, а стратегическим ресурсом подготовки кадров».
Однако обогатить педагога новыми знаниями и технологиями гораздо проще, чем поменять его образ мыслей и отношение к детям.
Как считает ведущая радиостанции «Эхо Москвы» Ксения Ларина, «у нас все уроки проходят в армейской системе: учитель сказал, ученик записал, и никаких дискуссий. Дети не умеют высказывать свою точку зрения, поэтому у них отсутствует мотивация к учебе».
Отмечая важность проектной деятельности (по замыслу авторов стандарта, она должна осуществляться с 1 по 11 класс), Евгения Абелюк отмечает, что «в условиях, когда учителя занимаются натаскиванием и не умеют ставить творческие задачи, проектная деятельность сведется к тому, что ученики будут скачивать тексты из интернета».
Не случайно директор департамента общего образования Минобрнауки Елена Низиенко считает, что «результатом введения новых стандартов должна быть перестройка в умах учителей».
Только для того, чтобы это произошло, необходимо, чтобы педагоги и родители поддержали условия того общественного договора, который им предлагает государство.В своих публичных выступлениях министр образования и науки Андрей Фурсенко неоднократно заверял, что «до тех пор, пока мы не достигнем широкого согласия по этому стандарту, он не будет утвержден».
Министр также не исключал возможности объявления нового конкурса на разработку стандартов – в том случае, если консенсус не состоится. Правда, такое развитие событий представляется весьма сомнительным.
По словам разработчиков, исправленный вариант стандартов – не последний, на его общественное обсуждение планируется отвести не менее двух месяцев.