Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №22/2006

Третья тетрадь. Детный мир
Третья тетрадь
детный мир


 

Ксения МИРОНОВА

История уступок, обид и поражений

Записки старшей сестры

Знаете ли вы, что такое – быть старшей сестрой?
Это когда вы на цыпочках прокрадываетесь вечером в свою комнату, чтобы ни в коем случае не зацепиться за край стола и на наделать шума, опрокинув, например, стопку книг. Когда то и дело находите в своем комоде пустые упаковки из-под шоколада, съеденного, видимо, тайно. А по утрам вы довольствуетесь остывшей кашей, потому что его кормили в первую очередь. В общем, если у вас есть младший брат или сестра, ваша жизнь непроста: вы живете в нескончаемом конфликте.

У меня младший брат. И мне непонятно, одного мы с ними поколения или все-таки разных? Неясно, какую линию поведения выбрать: быть его закадычным другом-приятелем или обращаться нежно-покровительственно, как мать с сыном? Такие вопросы я стала задавать себе совсем недавно, можно сказать, уже в сознательном возрасте. А до этого были долгие годы бессмыслицы, неосознанных слов и поступков. Был простой, повседневный, до тупости бытовой опыт отношений с младшим братом, и этот опыт незаметно для меня где-то на задворках сознания становился фундаментом моей работы над собой.

Жизнь с младшими – это титанический труд и постоянный самоконтроль. Это борьба. Не за выживание, но за власть и за любовь. У нас с братом разница в возрасте шесть лет. Когда мне было шесть лет и я первый раз увидела его, все эти пеленки, подгузники и погремушки, мне было даже весело. Тогда я жила в куклах, в розовой мебели для кукол, в своих книжках, и мне было, честно говоря, все равно: живет и живет. Конфликты стали назревать потом, когда мы оба достигли более-менее сознательного возраста.

Я стала слушать другую музыку, музыку «потяжелее», и мне казалось, что чем громче я буду ее включать, тем оригинальнее и круче я, его сестра, буду выглядеть. Я оккупировала радио, брат – телевизор, мне хотелось читать сутки напролет, брату – пинать футбольный мяч о стены квартиры. Я зову маму в магазин, брат – в парк. Общие старания прийти к компромиссу терпели полное фиаско. Любая попытка договориться перерастала в настоящие словесные баталии, мы начинали спорить и играть в интеллектуальный пинг-понг.

Разумеется, драк, как бы эффектно это ни выглядело, между нами почти не бывало, а если и бывало, то уж точно не в состоянии совершеннейшего аффекта. И я знаю почему. Ведь я довольно рано стала понимать, что чем больше имеешь силы, власти, чего уж там скромничать, и ума, опыта – по сравнению с младшим братом, конечно, – тем меньше у тебя шансов выиграть процесс. Чем больше доказываешь ему очевидное, тем слабее становишься. Все элементарно: как бы ты ни давила на «бедного» ребенка – интеллектом ли, силой ли, хитростью, – он все равно воспользуется главным козырем, безотказно действующим по крайней мере в рамках семьи, – своей слабостью и беспомощностью.

Перед этой слабостью и беспомощностью, перед этими широко раскрытыми, влажными от слез наивными глазами не устоит ни одна мама в мире. И любая мать, нежно приголубив обиженное, униженное и оскорбленное чадо, растратив на него всю свою нежность, потом берется за обидчика. За старшую. За дочь. За меня. А я, дочь, скрипя зубами от злости, не могу ничего возразить, но хорошо знаю, что только что была разыграна очередная постановка театра на дому, которую я именую «Сцена из жизни Сиротки Хаси».

Разговоры с мамой пробуждали во мне самые разные чувства: вину, стыд. Злобу на несправедливость. Обиду на несовершенное устройство мира.
Страх – очень часто. Бывало, страх оттого, что я такая ужасная, затмевал весь мир. Помню, часто мне говорили о том, что я глупее, чем младший, потому что не загасила конфликт, а устроила скандал. И в другой раз я пыталась загасить ссору в самом начале, но у меня ничего не получалось.
Меня сводила с ума непробиваемость брата в глупых спорах, его упрямство, а больше всего то, что я продолжала в этом месиве вариться. И тогда, забыв обо всех увещеваниях взрослых, я начинала его провоцировать. Сознательно и злобно. Или я просто уставала от разумных попыток разрешить конфликт, и мне хотелось топать ногами и ждать, когда придет мама и скажет, что я права, а брата поставят в угол. Естественно, получалось все наоборот. Получался замкнутый круг.

Иногда мне казалось, что брат мстит мне от собственной скуки или даже в некоторой степени – лени. Например, ворчал на меня за то, что, собираясь в школу, я, понимаете ли, крашусь в ванной, когда ему надо почистить зубы. В таком случае бессмысленно было доказывать маме, что он просто как-то умудряется подгонять время для чистки зубов, чтобы было на кого выплеснуть свою утреннюю агрессию. Когда я читала в выходные допоздна, он ныл, что ему мешает торшер, потом настольная лампа, потом ночник, потом – не поверите! – свечка. Утром же в плане личной мести братец включал мультики, с точностью настраивая громкость, чтобы я проснулась. Поэтому деревянный неудобный стульчик на кухне стал моим единственным спасением – и во время авралов с уроками, и во время захватывающего чтения, и во время интереснейшего фильма, который, естественно, нельзя было посмотреть в комнате, потому что уже поздно.

Считается, что в таких уступках и проявляется уважение людей друг к другу. Правда и то, что ночью надо спать. Логично, но очень обидно. Почему-то всегда уважала только я, а мне лишь указывали на то, что я делаю неправильно. Очень обидно еще и то, что быт может настолько испортить взаимоотношения: мы просто не уживались в одной комнате. Насколько, думала я, было бы проще, если бы мы жили в частичной изоляции друг от друга! Но надежда всегда оставалась. Сквозь распри в наши отношения иногда пробивалось что-то до боли человеческое. «Давай больше никогда-никогда не ссориться», – сказал он однажды мне. Я кивнула, а сама спешно пошла в ванну, чтобы прилюдно не расплакаться от умиления и не потерять статус старшей и сильной. И правильно сделала.

Буквально через день разразился скандал со сладчайшей истерикой. Мои друзья пришли ко мне, чтобы порепетировать. Не таскать же мне с собой фортепиано! Но в доступе к комнате, в которой стоял инструмент, нам было категорически отказано. Именно там брат устроился учить уроки. И никакие уговоры на него не действовали. Друзья разошлись несолоно хлебавши, а я… Я в который раз сжимала кулаки в бессилии, как будто стоишь перед гигантской стеной и пинаешь ее ногами так сильно, что даже в нос отдает, – но все равно, черт возьми, ничего не происходит! Ведь и попытки поговорить по душам, и взывание к совести, и жалобы маме, и объявление бойкотов, даже просто мелкие пакости – все это я перепробовала, и все оказалось бездейственным.

Жуткая проблема – отношение младших и старших детей в семье. Моя лучшая подруга, например, сама является младшей из трех сестер, но тоже, представьте, постоянно негодует! Сначала, правда, она рассказывает про то, как таскает у средней сестры одежду, незаметно пользуется ее косметикой и периодически отправляет SМS с ее телефона, а уж потом заламывает руки и вопрошает, почему ее жизнь так сложна, и она не знает, сколько можно терпеть. Почему ее заставляют пылесосить комнату? Мыть посуду? А чем будут заниматься они? Мне остается лишь втихомолку завидовать и изредка прикрывать подругу, когда старшая сестра интересуется, не видела ли я, часом, на ком-нибудь ее ультрамодную красную футболку с вот таким, актуальным в нынешнем сезоне, вырезом…

Всегда, когда я разговариваю со старшей сестрой своей подруги, темой разговора становится ее обида на «всеобщую любимицу». В этих разговорах я будто вижу свое отражение в зеркале, она говорит с моих позиций. Жалуется на тотальную интервенцию и на свою беспомощность. «Понимаешь, вот я работаю, чтобы, например, купить себе малюсенький тюбик очень дорогого крема. Может, я даже на него коплю. И когда эта пигалица, которой просто интересно, что это за крем да как он пахнет, начинает втайне им мазаться, я просто выхожу из себя! Все принципы отходят на второй план, меня начинают одолевать обида и жадность: вот заработай сама – и пользуйся!»

Действительно, сущая мелочь: постоянное заимствование домашних тапочек, разбросанные учебники. Твоя вещь, лежащая не та том месте. Или это не мелочь? Младшие пренебрегают правом старших на собственный мир, распоряжаются им, как хотят. Старшие всегда им должны, а вот они – ничего и никогда. У них одна и та же логика: «Мое – мое, и твое – мое же». И так, видимо, во всех семьях: младшие под защитой родителей третируют старших. Разница лишь в силе наносимых обид. Поэтому я удивляюсь, как щепетильны мои девушки: они жалуются на то, что устают друг от друга, а что же делать мне, ведь каждый вечер я тихонько, украдкой проношу ноутбук на кухню, чтобы не разбудить спящего братца. Иногда даже злость берет: как это несправедливо! Кому-то досталась потенциальная подружка, с которой можно обо всем поговорить, к которой наверняка бежишь за советом раньше, чем к маме, а кому-то – маленький упрямый мальчишка, с которым не знаешь, что делать. Когда лучше накричать, а когда – промолчать? Он же постоянно пытается уличить тебя в чем-то, на его взгляд, неправильном, а уличив, срочно бежит жаловаться старшим.

В таких условиях остается искать поддержку в «Мире мудрых мыслей»: «Не запрещай глупому глупость его, да не уподобишься сам ему» – фраза сама попадается мне на глаза. Конечно, годы жизни с братом меня многому научили. Молчанию, например. Снисходительности, прощению. А однажды я с ужасом осознала, что бешусь оттого, что он точно так же, как я, раскладывает свою одежду по всей квартире. Но как бы я ни стремилась к осознанности своего поведения с братом, мы живем, как в зоопарке. Нами правят инстинкты. Мы боремся за любовь мамы, за личную территорию, за более вкусный кусок, за бонусы-привилегии. Большая сильная горилла и маленькая, но хитрая и юркая макака. На что уходит жизнь?

Правда, теперь, когда мне не надо утром идти в школу, наши отношения стали спокойнее. Мое – утро в кровати и вечер за учебой на стульчике на кухне. Его – утро в школе и свободное плавание по дому в течение всего дня. Что тут еще сказать? Не уйдешь от родственных отношений в рамках одной отдельно взятой детской комнаты. Но я поняла: самое трудное – просто принять человека. Понять, что любить можно и просто так, не беря взамен и не отыскивая причин, чтобы этого не делать.


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"