Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №15/2006

Четвертая тетрадь. Идеи. Судьбы. Времена
Четвертая тетрадь
идеи судьбы времена

ДОМАШНИЙ АРХИВ
 

Дмитрий ШЕВАРОВ

На краткий миг для переклички...

Заметки на полях читательских писем

Помню, когда-то Симон Львович рассказывал мне, что первую радость от выхода в свет «Первого сентября» он почувствовал в тот день, когда на его редакторский стол легли первые читательские письма. И сегодня для нас по-прежнему каждое ваше письмо – чудо и радость. Разве не чудо, что в то время, когда и родные люди не часто балуют друг друга весточками, написанными от руки, ты вдруг получаешь письмо от совершенно незнакомого человека! И не просто доброжелательный отклик, а слова, которые светятся пониманием, наполнены созвучием в мыслях и желанием поделиться заветным, сердечным.
Сегодня мне хочется вместе с вами перечитать те письма, что я получил на протяжении последних дней. Думаю, что не только у меня они вызовут чувство благодарности. А кого-то, быть может, укрепят в трудную минуту или развеют одиночество.

* * *

Наша постоянная читательница Ольга Петрова из Кишинева, прочитав публикацию неизвестных дневников К.Г. Паустовского («ПС» от 23.02.06), написала нам: «Большое спасибо за Паустовского. Единственное, о чем жалею, что текст так быстро кончился. Это как страдающему от жажды протянуть глоток чистой воды, а ему хочется еще и еще...»
Поддерживая наши публикации в защиту малокомплектных сельских школ, Маргарита Арсентьевна Кучерова из Екатеринбурга пишет: «В студенческие годы мы много путешествовали по Уралу и Алтаю. Даже в самых отдаленных деревушках, куда можно было добраться только на оленях, были школы. Помню, на Северном Урале, в поселке манси, мы увидели 5-6 домов, и в одном из них школа. Учеников было не больше десяти, одна молодая учительница занималась с ними. В классе были карты, глобус, наглядные пособия. А вечером сюда же приходили взрослые, и учительница читала им книги. Такие поселки и деревни есть и сейчас. И на уровне власти надо обсуждать, как реально помочь детям и учителям в таких поселках, а не отбирать у них последние гроши!»
Наталья Глебовна Овчарова из Белгорода, откликаясь на очерк («ПС» от 28.01.06) о поэте Николае Рубцове, рассказывает: «Я ведь тоже глубоко вологодский человек, помню Золотуху – речку малую, Софию – собор великий и деревни – Шелыгино, Яминово, Мосейково… Я училась в Шелыгино под Вологдой, потом в школе у Красного моста. В 1942 году ушла на фронт. Мне уже 83-й год, но Вологда не покидает сердца, и все, что напоминает о ней, волнует. С интересом, болью, радостью читаю в «Домашнем архиве» о добрых и светлых людях, некоторые выпуски пытаюсь сохранить, чтобы снова и снова к ним возвращаться. У меня есть сборник стихов и прозы «Люди добрые», так что мы с вами одной человеческой веры. Только обидно за нас: земля дана нам прекрасная, почему же мы никак не научимся жить на ней? Простите мне это письмо, движение души…»
Сорок лет назад по движению души тысячи людей со всего СССР приехали в Ташкент, чтобы восстановить этот прекрасный город после землетрясения. Мы продолжаем получать письма о ташкентских событиях 1966 года («ПС» от 8.04.06), и в каждом – уникальные подробности тех дней, забытые или вовсе остававшиеся неизвестными примеры благородства, мужества и сострадания.
Федор Романович Дмитриев пишет из Ташкента: «По зову сердца в Ташкент приехали сибиряки и украинцы, прибалты и грузины, москвичи и уральцы, казахи и белорусы. Это чем-то напоминало дни войны, когда Ташкент принял сотни тысяч эвакуированных. Когда сопоставляешь эти два события– войну и землетрясение, то осознаешь всю силу единения и взаимовыручки народов…»
Автор письма летом 1966 года работал в штабе по эвакуации детей, созданном при ЦК комсомола республики. «Вместе со мной, – рассказывает Федор Романович, – в штабе работали Дамир Ядгаров и Неля Кузнецова. В кратчайшие сроки из Ташкента вывезли более 30 тысяч детей. Были выделены поезда и самолеты. Ташкентский вокзал стал самым оживленным местом, ведь каждого ребенка провожали родные. Можете представить, что творилось на привокзальной площади! Через два месяца мне поручили выехать в Азербайджан, Грузию и Украину, чтобы посмотреть, как там живут эвакуированные дети, и организовать их отправку обратно в Ташкент. Никогда не забуду Валю Шевченко и Игоря Лубченко из ЦК комсомола Украины. Вместе с Игорем мы за двадцать дней объехали все места, где разместили ташкентских детей. Я и сегодня встречаю тех, кто в 1966 году был вывезен на Украину, все вспоминают, как по-родственному их принимали украинцы, и у всех горечь от того, что сегодня так бездумно топчут нашу дружбу. Почему, переходя к новым экономическим отношениям, нужно ломать традиции братства и солидарности? Почему молодежь ничего не знает о тех, кто строил в Ташкенте широкие проспекты и великолепные здания? Где знаки дружбы, установленные в 60–70-е годы? Помню арку центрального универмага, подаренную украинскими строителями, стелу у дворца текстильщиков, установленную грузинами, памятник недалеко от гостиницы «Узбекистан», построенной армянами – почему их убрали, кому они мешали?..»
Будто отвечая на эти горестные вопросы, вот что пишет Николай Алексеевич Махно, родившийся в Ташкенте, много лет работавший учителем в отдаленном районе Хорезмской области и вынужденный покинуть родной город десять лет назад: «Новорожденное понятие «мустакиллик» (независимость) затмило прежние нравственные ценности. В метро, построенном москвичами, информация только на «анна тили» (родном языке). Давно нет улиц Гоголя, Горького, Шевченко, Богдана Хмельницкого…»
К счастью, уцелело в Ташкенте название улицы Жуковской, здесь в доме № 54 во время войны жила Анна Ахматова. Позднее она говорила: «В Ташкенте я впервые узнала, что такое палящий жар, древесная тень и звук воды. А еще я узнала, что такое человеческая доброта».
Ирина Ашотовна Григорян из Челябинска торопит нас вспомнить и об уроках спитакского землетрясения, случившегося 7 декабря 1988 года: «Хочу рассказать о дружбе, взаимопомощи и милосердии – неужели для этого надо ждать два года до круглой даты?! Люди, особенно молодые, должны знать правду, пока не поздно. Пишу вам, а по радио в это время сообщают об убийстве в Москве юного армянина. Равнодушие – вот причина всех бед и зол. Нет плохих людей, есть лень и равнодушие, мешающие совершать каждый день хотя бы одно доброе дело. Еще совсем недавно каждый из нас готов был без долгого раздумья прийти на помощь. Так было в Армении в декабре 1988 года, когда сразу после землетрясения к нам прилетела правительственная комиссия во главе с Н.И. Рыжковым. Над нашим домом день и ночь летали вертолеты, вывозившие пострадавших, раздавался гул моторов самолетов, доставлявших грузы, спасателей и врачей со всего Советского Союза. Они работали сутками, не думая о себе. Некоторые из них погибали. Так, в горах разбился самолет со спасателями из Азербайджана. В Челябинске собирали и отсылали теплые вещи, стройматериалы и многое другое. Села Гукасянского района в течение года отстроили украинские строители, Апаранского – строители из Казахстана. В Ленинакане есть английская школа имени Байрона, одноэтажная, с памятником поэту во дворе. Осиротевших в одночасье детей забрали к себе родственники, близкие и дальние. В то время в Армении не было ни одного детского дома – в них просто не было нужды. На следующий год в Армении увеличилась рождаемость. Сейчас эти дети заканчивают школу. Многие из них в России или за границей. Что ждет их? Что будет со всеми нами?..»
Невольно думаешь: а может быть, вместо модных сентенций о толерантности и абстрактных разговоров о необходимости бороться с ксенофобией надо просто отложить в сторону умные методики и рассказать детям о том, что мы помним – как мы, очень-очень разные народы, жили добрыми соседями, как вместе строили дома и снимали кино, как переводили книги и везли показать друг другу лучшие спектакли, как мы просто жили в одном дворе… Почему в учебниках истории России и других стран СНГ дети не найдут ни строчки обо всем этом? Почему мы позволяем политикам переписывать неостывшую, живую историю? Мы еще живы, а целые страницы нашей жизни переписаны так, что их или невозможно узнать, или стыдно читать…

* * *

Я всегда с сомнением относился к расхожей фразе «газета живет один день». Знаю немало историй, когда газетную статью люди бережно хранят не одно десятилетие. И часто это очень простые заметки, в них нет ничего курьезного или сенсационного. Но после их появления чуть-чуть светлее стало на свете, что-то изменилось в жизни человека к лучшему, а может, и грозившая беда была остановлена.
В судьбе Валентины Артемьевой – автора того письма, которым мне хочется завершить свой сегодняшний обзор, – наша редакция, увы, никак не участвовала. Но мы были счастливы получить такое письмо. И будем очень рады, если его прочитает автор и бессменный ведущий радиопередачи «Встреча с песней» Виктор Витальевич Татарский. Кстати, нынешней осенью в эфир выйдет тысячный (!) выпуск «Встречи…».
«Дорогая редакция! Храню один из давних номеров вашей газеты, там был опубликован очерк о Викторе Татарском и его передаче на радио «Встреча с песней». Дело в том, что шесть лет назад я жила в Грозном, мой дом был разрушен. Я оказалась под завалом и потеряла сознание. Были травмированы нога, бедро. Когда я пришла в себя, то, лежа на холодном бетонном полу, услышала голос: «Вы слушали передачу «Встреча с песней». С вами был Виктор Татарский…» Обо всем этом я написала на «Радио России», когда меня вывезли из Грозного и я оказалась в Белгороде. Мое письмо Виктор Татарский прочитал во «Встрече…» и нашел песню, которую я тогда просила передать. Это же мое письмо услышал по радио ваш корреспондент и строчками из него закончил свой очерк. Теперь хочу рассказать вам, что черная полоса прошла. Позади пять лет работы дворником и жизни в подвале на двух лавочках без воды и света. Так хотелось почему-то хлеба с кефиром. Недавно миграционная служба выплатила мне сумму за утраченное жилье, и я купила домик в селе. А тут еще пять тысяч рублей за утраченное имущество, теперь думаю, что купить. Вокруг бурьян, речка, тишина и радиоприемник, где иногда я слышу голос, вернувший меня к жизни…»

В июне 1943-го, в Ташкенте, Ахматова писала:

… А мы?
Не так же ль мы
Сошлись на краткий
Миг для переклички.

Верю, что в высшем смысле только для такой переклички и дано нам радио. Только для этого, быть может, родилась на свет и газета «Первое сентября» – для переклички близких душ.


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"