Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №62/2004

Первая тетрадь. Политика образования

ПАРАЛЛЕЛИ ОБРАЗОВАНИ

Эстонцам близок “Дядя Ваня”

 Борис Тух – известный в Эстонии литератор.
В 2002 году в Москве в издательстве “Оникс. XXI век” вышла книга Бориса Туха “Первая десятка современной русской литературы”, очерки об авторах бестселлеров, в алфавитном порядке от Акунина до Татьяны Толстой. В таллиннских издательствах “КПД” и “Александра” выпущены “Путеводитель по Серебряному веку” и “Роман с театром” – книга об эстонском театре на рубеже столетий, но не только о нем. Недавно на Московской международной книжной выставке-ярмарке была представлена его новая книга “Горячая десятка эстонских писателей второй половины ХХ – начала ХХI века” (таллиннское издательство “КПД”). В БДТ шестой сезон идет “Аркадия” Тома Стоппарда в переводе Бориса Туха, поставленная эстонским режиссером Эльмо Нюганеном. В 2001 году спектакль был удостоен Государственной премии Российской Федерации.  Итак, Борис Тух – мой собеседник.

– Вы закончили Тартуский университет и были учеником великого Юрия Лотмана. Это накладывает на жизнь особенный отпечаток?
– Да, Лотмана можно вспоминать бесконечно. И не только как великого ученого, который сделал науку о художественном творчестве точной, избавил ее от идеологического диктата, но и как человека, стойко противостоявшего давлению тоталитарного режима. Он не был диссидентом в прямом смысле слова, но в его доме бывали опальные люди со всего Союза... Помню, весной 1970 года в его квартире КГБ устроило обыск.
– А что искали?
– Самиздат. А может, и тамиздат. Понимаете, это было время закручивания гаек: после Пражской весны и за хранение стихов Мандельштама можно было иметь неприятности. Забавно, что у Юрмиха (его все так называли) рабочий стол всегда был завален бумагами, и он как-то пожаловался, что сам часто не может найти нужную бумагу – тут разве что обыск поможет! И как в воду глядел: буквально через несколько дней пришли сотрудники КГБ и начали переворачивать дом. Но крамолы не обнаружили.
– В России уже не одно поколение студентов учится по работам Юрия Лотмана. А в Эстонии? Остались ли у него ученики в Тартуском университете?
– Самый большой вклад Лотмана в науку связан с семиотикой, а нынче Тарту – уже не тот мировой центр семиотики, каким был ранее. Талантливейший ученик Лотмана, доктор филологии Игорь Чернов, по ряду обстоятельств работает не в Тарту.
– Скажите, как получается, что в Эстонии очень чисто, очень интеллигентно говорят по-русски?
– Во-первых, не все. Но в самом деле, у нас есть еще немало людей, которые сохранили изысканность русской пленительной речи. Возможно, тут сыграло какую-то роль, что эстонский язык не имеет ничего общего с русским: ни фонетически, ни грамматически, ни синтаксически. Хотя некоторые выражения из эстонского незаметно переходят в русский – например, “максовать” от эстонского “максма” – платить. Но это все-таки разговорный, а не литературный русский язык.
– Все мы знаем о проблемах русскоязычных школ в Латвии. Что происходит в Эстонии со школьным образованием на русском языке?
– В отличие от Латвии у нас в Эстонии идиотский закон о переводе гимназий на обучение на национальном языке вряд ли будет претворен в жизнь. Была введена очень забавная поправка: муниципалитеты должны сами решить, на каком языке у них преподают в гимназиях.
– И как работает эта поправка? Ведь муниципалитеты обычно поступают так, как прикажут более высокие начальники!
– Пока еще ни одну из русских гимназий не обэстонили. Конечно, некоторые предметы должны будут преподаваться на эстонском языке: история Эстонии, география Эстонии, эстонская литература... Но это естественно. Более того, недавно премьер-министр Юхан Партс из партии “Республика” (правая, но не ультранационалистическая) высказался в пользу сохранения государственного образования на русском языке и признал Эстонскую Республику многонациональным государством.
Парадоксально, что русской культуре в Эстонии – при в целом лояльном, хотя и довольно равнодушном отношении со стороны государства – наибольший вред приносят русские же политики.
Все население Эстонии составляет миллион двести тысяч человек, русскоязычных – примерно триста тысяч. Существует так называемая Объединенная народная партия Эстонии, ОНПЭ, которая и является ведущей “русской партией”.
Так вот, ОНПЭ на парламентских выборах в стране получила менее 3 процентов голосов, хотя в Эстонии русскоязычных граждан более 15 процентов. А на муниципальных выборах в Таллинне, где проживают и аккуратно голосуют примерно 45 процентов русских, представители партии получили 3 места из 64. Это говорит о том, насколько они непопулярны.
Почему? Да потому, что они ровным счетом ничего не делают для русских жителей Эстонии.
То обстоятельство, что правительство Эстонии не нанесло удара по русскому образованию в стране, стало для ОНПЭ большим ударом. Многие ее деятели уже открыли так называемые вузы – учебные заведения уровня ПТУ, которые выдают русскоязычным ребятам дипломы филиалов каких-то странных российских учебных заведений. А когда в Эстонии уровень образования в этих филиалах справедливо ставится под сомнение, ОНПЭ начинает кричать: “Наших бьют!”
– Эстонское государство ведет себя более цивилизованно: оно все-таки выделяет деньги на русский театр, на различные проекты обществ русской культуры…
– Да, считая при этом, что сделало для русских в Эстонии все. Хотя это далеко не так! Распределяются скудные средства между разными национально-культурными обществами – причем недовольны все. Правда, на праздник “Славянский венок” выделяются деньги щедрой рукой. Но это – давняя традиция, возникшая еще в довоенной Эстонской Республике, праздник песни и танца сельских жителей Печорского края и Причудья... То есть культура архаическая, в общем-то чуждая русским горожанам. Хотя некоторые видят в этом верность родным корням.
– Кого из классиков русской литературы предпочитают читать молодые эстонцы?
– Достоевского, конечно. Затем – Булгакова. Чехова в Эстонии любили всегда. Его много ставят в эстонских театрах. У нас в Таллинне есть Городской театр – один из лучших театров Восточной Европы. У них в репертуаре – сплошная русская классика: “Неоконченная пьеса для механического пианино”, “Преступление и наказание”, “Отцы и дети”… Одна из последних постановок “Дяди Вани” на эстонском языке была осуществлена Вильяндиским театром в настоящей дворянской усадьбе. Оказалось, что и “Вишневый сад”, и “Дядя Ваня” очень близки эстонцам. Ведь Чехов замечательно показывает людей, которые учились жить при одной парадигме, а приходится жить при другой…
После распада СССР в жизнь вступило поколение молодых эстонцев, которое не учило в школе русского языка. Но сейчас эстонская молодежь интересуется русским языком, учит его, активно ведет бизнес с Россией, читает русские книги. Сегодня с русского на эстонский переводится намного больше, чем с эстонского на русский. Правда, предпочитают коммерческую литературу: активно переводят Пелевина, Маринину, начали переводить Донцову, Устинову...
– Список что-то не вдохновляет… Как в таком случае средний эстонец представляет себе современную русскую культуру? Откуда он может почерпнуть представление о ней?
– Переводятся, разумеется, и серьезные авторы – Улицкая, например. Много появляется переводной историко-мемуарной литературы, рассказывающей о советском периоде. Вообще же отношение эстонской интеллигенции к русской культуре и русскому языку всегда зависело от того, чем ее представители занимались. Среди слабых эстонских писателей было много ненавистников русской культуры, среди сильных писателей – никогда. То же относится к музыкантам. Среди деятелей эстонского театра, кино, изобразительного искусства, мне кажется, вообще не было противников русской культуры. При этом упомянутые деятели культуры, разумеется, являются националистами – в смысле отстаивания национальной независимости Эстонии.
Я думаю, что когда влияние – в данном случае влияние России на Эстонию – перестает быть навязанным, к нему начинают относиться гораздо разумнее.
Скажем, мы можем сколько угодно смотреть на Запад. Преподавание английского в школах Эстонии поставлено гораздо лучше, чем когда бы то ни было.
Но, при своем устремлении на Запад, Эстония – по реалиям жизни – гораздо ближе к России: ведь это постсоветское пространство. Я представлял в Москве на книжной ярмарке свою книгу “Горячая десятка эстонских писателей”. В “горячей десятке” – Каур Кендер, очень модный и талантливый прозаик: ему тридцать три года, и он считает себя русским писателем, который пишет на эстонском языке. Для него самый яркий писатель – это Булгаков. Затем – Пелевин. А пьеса “Голубой вагон” другого популярнейшего автора, Андруса Кивиряхка, начинается с того, что ее 35-летний герой тревожно говорит приятелю: “Знаешь, я, кажется, начал забывать русский язык”. И это его огорчает!
– Можем ли мы быть уверенными в том, что через десять лет русский учитель в Эстонии будет преподавать русским детям в русских гимназиях чистый русский язык, глубоко прочувствованную русскую культуру?
– Это от него самого зависит. И от того, какие контакты будут между нашими странами. Взаимоотношения между людьми – слишком серьезная и деликатная сфера, чтобы доверять ее политикам. Будет диалог культур – тогда все приложится!


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"