Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №44/2004

Первая тетрадь. Политика образования

СИТУАЦИЯ

“Нам было предложено проводить инспекцию из коридора...”
Или как зарабатываются высокие баллы на ЕГЭ

Четыре группы инспекторов независимо друг от друга выявили грубейшие нарушения на ЕГЭ по математике в Республике Мордовии. Впервые за всю историю единого экзамена Федеральной службе по надзору в сфере образования придется эти факты признать. А заодно аннулировать результаты единого госэкзамена в определенных пунктах и подумать, все ли в порядке в королевстве Датском.

Инструкция по проведению ЕГЭ, составленная организатором единого госэкзамена – Центром тестирования Министерства образования и науки РФ, – предполагает проверку соблюдения процедуры ЕГЭ. Иначе говоря, присутствие на экзамене инспектора, назначаемого центром.
В прошлом году сотни инспекторов Центра тестирования присутствовали на ЕГЭ почти во всех регионах РФ. Тогда стало ясно, что один инспектор не может контролировать весь пункт проведения ЕГЭ, где есть десятки аудиторий, коридоров и укромных местечек. В 2004 году Центр тестирования отправил инспекторов только в три региона, но зато большими группами.
8 июня 2004 года группы инспекторов по 20–40 человек прибыли в несколько пунктов проведения ЕГЭ (ППЭ) в Якутии, Мордовии и Великом Новгороде. Республиканские и региональные руководители были письменно предупреждены о высадке «десанта». Они согласились с тем, что ППЭ для проведения инспекции гости выберут сами.
В Якутии (городах Ленске и Алдане) и Великом Новгороде нарушений проверяющие не обнаружили.
Скандал начался в Республике Мордовии.
Рассказывает Марина Шалашова, заместитель руководителя группы инспекторов по проверке ППЭ, расположенного в здании гимназии № 29 города Саранска:
– Наша группа из Арзамасского госпединститута приехала в Саранск накануне экзамена. У каждого из нас было удостоверение о наших инспекторских полномочиях. Рано утром, без пяти восемь, нас пригласили к министру образования республики. Одновременно к министру Василию Кадакину были приглашены несколько человек из нижегородской группы инспекторов во главе с Геннадием Полыниным.
Продолжим наш рассказ цитатой из официального отчета об инспекции в Саранске.
«Министр образования, – говорится в этом документе, – поприветствовав нас, объяснил процедуру проведения ЕГЭ в республике, сообщив о том, что инспекторов в аудитории не пустят. Он объяснял свое решение отсутствием нормативной базы проведения инспекции. Нам предложено было проводить инспекцию из коридора… Мы обозначили свою позицию: если нас не пустят в аудитории, мы оставляем за собой право написать соответствующие протоколы и коллективное письмо в Министерство образования и науки о признании недействительными результатов ЕГЭ. После этого удалились из кабинета министра».
– После беседы с министром мы были выбиты из колеи, – признается Марина Шалашова. – Однако никто не препятствовал нам проехать в выбранную нами для инспекции гимназию № 29. Более того, нам помог найти туда дорогу методист министерства. Руководитель ППЭ, размещенного в здании гимназии, Елена Богордаева, оказалась мудрым человеком. Мы пересказали ей разговор с министром, но она признала наши полномочия и не стала препятствовать работе инспекторов.
Как выяснилось в дальнейшем, инспекторам из Арзамасского госпединститута просто-напросто повезло: они попали едва ли не в самый благополучный из инспектируемых ППЭ. Правда, и там ЕГЭ проходил с безалаберностью школьной годовой контрольной.
Приведем отрывок из официального отчета инспекторов. Вычеркнем из документа только имена детей – не они виноваты, что взрослые устроили им такой экзамен.
«В аудиториях №... – свидетельствуют инспектора из Арзамаса, – отмечались разговоры учащихся между собой, на что не все организаторы реагировали своевременно. В аудиториях №... выпускники пользовались шпаргалками и раздавались звонки мобильных телефонов... Учащаяся X из школы № 25 приняла сообщение по сотовому телефону во время экзамена, на замечания практически не реагировала. Во время выходов из аудитории учащиеся пользовались сотовой связью, осуществляя звонки из туалета. Так, учащийся Z пришел из туалета со шпаргалкой, где содержались ответы на задания типа В (оригинал шпаргалки с ответом прилагается)».
Возможно ли, чтобы ученица во время ЕГЭ принимала звонки на мобильный телефон? Да, республиканские организаторы экзамена, дежурившие в аудиториях, просто не обращали на такие мелочи внимания. Они задавали себе простой вопрос: имеют ли они право ломать детям жизнь и карьеру, которая зависит от результата ЕГЭ? После чего закрывали глаза и поворачивались спиной к нарушителям порядка.
Но все факты, зафиксированные инспекторами из Арзамаса 8 июня 2004 года, покажутся детскими шалостями по сравнению с тем, что происходило в средней школе № 37 города Саранска, где располагался ППЭ № 30. Этот пункт проведения экзамена инспектировали 19 экспертов из Саратовского государственного технического университета.
ЕГЭ начался с того, что саратовцев в ППЭ не пустили.
Цитируем их отчет: «Руководитель ППЭ, ссылаясь на распоряжение своего руководства (читай – министра образования республики, который за два часа до начала ЕГЭ озвучил его перед инспекторами из Арзамаса и Нижнего Новгорода. – С.К.), не разрешила инспекторам присутствовать в аудитории, обосновывая это тем, что присутствие посторонних приведет к возникновению стрессовой ситуации для учащихся. Письменное решение ГЭК Мордовской Республики, на которые были ссылки, нам предоставлено не было».
На просьбу предъявить нормативные документы, регламентирующие проведение ЕГЭ в данном ППЭ, инспекторов обвинили в «намерении дискредитировать процедуру ЕГЭ, проявляя излишний формализм».
Экзамен начался. Начались телефонные согласования с Москвой. В Центре тестирования на звонок из Мордовии вынуждены были популярно объяснять, что ППЭ по инструкции состоит из аудиторий и коридоров. Поэтому инспектировать одни коридоры без аудиторий невозможно.
Через полчаса после начала экзамена гостей пропустили в аудитории.
Из официального отчета, подписанного 16 инспекторами из Саратовского технического госуниверситета: «Все организаторы в аудиториях абсолютно не выполняли своих обязанностей. Нигде не фиксировались выходы из аудиторий, учащиеся могли выходить из класса по два человека и перемещались по школе свободно (так как не было дежурных на этажах). Сотрудники милиции постоянно перемещались по ППЭ и раздавали вспомогательные материалы (вплоть до готовых решений). Попытки изъять шпаргалки вызывали откровенную грубость. Во всех аудиториях экзаменующиеся бесконтрольно использовали справочные материалы. Средства мобильной связи были в наличии практически у всех экзаменующихся. Так, ученики N... (перечислены шесть человек) разговаривали по телефону и были доставлены к руководителю ППЭ. Руководитель ППЭ после этого разрешил им продолжить экзамен, обвинив инспекторов в «нервировании» учащихся. После неоднократных замечаний на поведение учащийся Y предоставил справку о том, что у него острый приступ аппендицита (на справке отсутствовали необходимые печати), и был направлен на «скорой помощи» в больницу. Справочные материалы и готовые решения были отобраны у N... (перечислено 15 учащихся) и других. При попытке инспекторов выяснить фамилию ребенка, замеченного в пользовании телефоном или шпаргалкой, инспекторов в аудиторию не впускали. В аудитории №... организатор оказывала помощь в выполнении работы ученицам X и Y. Разговоры в аудиториях вели по три-четыре человека при полном попустительстве организаторов (вставали в дверях, чтобы инспектор не мог видеть то, что происходит в аудитории). С разрешения организаторов у экзаменующихся на столах находились посторонние записи (тетрадные листы без печатей учреждения образования). По словам организаторов, это были черновые записи, для которых не хватило стандартных бланков для черновиков. Инспекторам просмотреть их не разрешили».

Обратим внимание на выразительную деталь: организатор экзамена в саранском ППЭ подсказывала выпускницам. По инструкции проведения ЕГЭ учителя профильных предметов не могут быть организаторами экзамена. В аудиториях ППЭ № 30 должны были присутствовать только учителя-гуманитарии. Однако «при распределении организаторов, – цитирую отчет, – среди дежурных в аудитории оказался учитель физики, удаленный из аудитории после настоятельных требований инспекторов. Руководитель ППЭ объяснил сложившуюся ситуацию тем, что, очевидно, в РЦОИ пользовались прошлогодней базой данных или просто перепутали предметы…»
8 июня 2004 года, 8 часов спустя после окончания ЕГЭ, представители министерства образования Мордовии вынуждены были выдать инспекторам из Саратовского технического университета подлинный перечень людей, которые должны были проводить экзамен в ППЭ № 30 города Саранска. В списках не значился ни учитель математики, ни учитель физики. Да и вообще там перечислялись другие люди. Кто в действительности были учителя, которые выступали в роли организаторов экзамена в ППЭ № 30? «Документы и пропуска у учащихся практически не проверялись, – напишут потом в отчете проверяющие. – По мнению всех инспекторов, и дети, и учителя хорошо знают друг друга».
На этом точка. Думается, все ясно.
Кроме одного.
Почему участники и организаторы ЕГЭ в Мордовии не обращали внимания на инспекторов, которые находились в каждой аудитории и каждом коридоре?
Вызывающее поведение школьников во время ЕГЭ было отмечено большинством гостей. Дети были уверены, что организаторы ЕГЭ – на их стороне. Звонки по мобильным, шпаргалки на столах, ответы на КИМы, которые приносили милиционеры (вероятно, от родителей, стоящих под окнами школы), лишний раз укрепляли выпускников в убеждении, что все это «законно».
Местные организаторы ЕГЭ повидали на своем веку немало республиканских проверяльщиков. Ни один из них не поймал нарушителей инструкции за руку. А уж тем более не заставил принимать ЕГЭ по правилам. Похоже, руководители ППЭ убеждены, что всегда могут рассчитывать на поддержку своего министра образования.
А что же республиканский министр образования?
Видимо, он уверен, что может рассчитывать на поддержку куратора эксперимента по ЕГЭ, руководителя Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки Виктора Болотова.
8 июня 2004 года, в 8 часов утра, отказывая инспекторам из Москвы в посещении аудиторий ППЭ, Василий Кадакин предупредил, что руководитель Федеральной службы по надзору в сфере образования будет недоволен инспекцией. Участники аудиенции по-разному передают слова мордовского министра образования. Самый мягкий вариант такой: «Министр, – докладывают в своем аккуратном отчете арзамасские инспектора, – сославшись на разговор с руководителем Федеральной службы по надзору В.А.Болотовым, просил “не травмировать” школьников, отмечая, что в разговоре руководитель федеральной службы согласился с данной интерпретацией».
Какие соображения привели мордовского министра образования к уверенности, что Москва не обратит внимания на любые нарушения на едином госэкзамене?
Республика Мордовия лидирует в закрытом списке российских регионов с самыми высокими баллами на ЕГЭ (по некоторым предметам ее опережают Чувашия, Якутия и Марий Эл). Куратор эксперимента по ЕГЭ Виктор Болотов указывал на этот факт региональным министрам образования при личных или корпоративных встречах. При этом руководитель федеральной службы категорически отказывается огласить перед журналистами весь список регионов, делающих сомнительные успехи на ЕГЭ.
Образовательные достижения в том или ином регионе хорошо известны экспертам. И поэтому при оглашении списка факт подтасовок стал бы очевиден.
Молчание Болотова некоторые из заинтересованных руководителей понимают на свой лад: как дозволение действовать по собственному усмотрению. Тем более что региональные руководители образования неподотчетны федеральному министерству, а с законодательной базой ЕГЭ полная неясность.
В регионах, может быть, не задумывались над тем, что Министерство образования и науки скрывает результаты региональных ЕГЭ в собственных интересах. Узнав о том, что происходит в той же Мордовии, ректоры вузов, сотрудники приемных комиссий, рядовые россияне – одним словом, все те, для кого создавался ЕГЭ, – задали здравый вопрос: чем навязываемый им новый экзамен отличается от уже существующего? Зачем вкладывать в ЕГЭ кучу денег, которые можно потратить на другие цели?
Если бы Министерство образования и науки рискнуло огласить республиканские нарушения на ЕГЭ, новому экзамену пришлось бы сказать «прощай». А вместе с ним – деньгам из ФПРО и другим приятным вещам.
После нескольких лет умолчаний мы получили обычный российский результат: центр делает вид, что ничего не видит, а в регионах складывается свой «фирменный» стиль приема ЕГЭ, который, между прочим, сигналит, что ни одна приемная комиссия солидного вуза не сможет доверять сертификатам ЕГЭ, выданным в этом регионе.
Как сегодня она не доверяет золотым медалям.
«Результаты экзамена в ППЭ № 30 города Саранска необходимо признать недействительными, – вынесла свой вердикт группа инспекторов из Саратовского технического университета, – в противном случае это приведет к полной дискредитации самой идеи ЕГЭ. И, кроме того, создаст принципиально разные условия для поступления в вузы России выпускников, сдавших экзамен в полном соответствии с требованиями инструкции».
Проведенная в Москве обработка результатов ЕГЭ доказала, что во всех проинспектированных ППЭ Саранска набранные детьми баллы на порядок выше, чем у соседей.
А таких пунктов проведения экзамена по всей России в 2004 году сотни…

Светлана КИРИЛЛОВА

Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"