Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №18/2003

Четвертая тетрадь. Идеи. Судьбы. Времена

ТЕОРЕМА СОЦИУМА 
 

Светлана КЛИМОВА,
кандидат социологических наук

“Надменный взгляд, огромный живот, сотовый телефон”

Такой образ чиновника встает из множества интервью, взятых социологами у жителей 27 российских городов

“Превосходство за счет специального знания любая бюрократия пытается увеличить за счет сокрытия своих знаний и намерений. По своей тенденции бюрократическое управление всегда есть управление, исключающее публичность”.
Макс Вебер

Начиная с 1995 года я исследовал типичные нарушения прав и гарантий, которые государство предоставляет многодетным семьям, семьям с детьми-инвалидами, детям-сиротам, семьям с приемными детьми. Я провел несколько серий глубоких интервью как с теми, кто относится к таким льготным группам, так и с экспертами – разными чиновниками, знакомыми с такого рода проблемами. И пришел к выводу, что чаще всего нарушает права граждан само государство или его уполномоченные; вместе с тем оно (в лице своих чиновников) не хочет участвовать в восстановлении справедливости.
Обычно провинившегося назначенца наказывают лишь понижением по служебной лестнице, в крайнем случае отправляют на пенсию. Тут особая солидарность аппарата.
Во многих случаях никакая ответственность чиновника за нарушение прав граждан вообще не предусмотрена. Несмотря на то, что сотрудники структур социальной защиты обязаны помогать людям в соответствии с законодательством, они тем не менее самостоятельно решают, помогать каждому конкретному клиенту или не помогать. И в том и в другом случае они часто нарушают закон. Можно говорить о двух типах таких нарушений: “за клиента” и “против клиента”. В обоих случаях чиновник может действовать – и часто действует – в своих личных интересах, но может порой и бескорыстно “отстаивать” права гражданина, нарушая закон – подделывая документы (например, изменяя возраст), выдавая ложные справки о состоянии здоровья и т.д. При этом чиновник испытывает моральное удовлетворение, чувство исполненного долга перед клиентом.
А это изменяет статус целых социальных групп: ведь проблемы одних групп часто решаются за счет других. Например, на прием к социальному работнику приходит беременная женщина, которая еще не зарегистрировала свой брак, и просит консультации, что ей материально выгоднее – выйти замуж или стать матерью-одиночкой. А так как выгоднее второе – одиноких мам становится все больше и больше, очевидно, частично и по этой причине.
Чем выше ранг чиновника, тем больше становятся результаты его стратегии социальной политики. Так, в одной из областей, чтобы пополнить казну и повысить рейтинг губернатора в предвыборной кампании, решили закрыть все детские дома и передать всех детей в семьи. Передав таким образом 3,5 тысячи детей (в два с лишним раза больше, чем в среднем по России), начальство “сэкономило” 126 миллионов рублей. Но серьезно приемных родителей никто не подбирал, никто их не обучал, и в конце концов очень многих детей позже вернули в детские дома.
В ситуации противостояния чиновнику может оказаться любой гражданин, но прежде всего тот, кто не знает правил игры или стоит на нижней ступеньке социальной лестницы, а это как раз чаще всего потребители дополнительных льгот, сироты, инвалиды и т.д. Вдобавок многие льготы только продекларированы государством, но не обеспечены экономическими ресурсами (например, теоретически многие из них должны получать бесплатные лекарства, квартиру от государства, но реальной возможности предоставить такие льготы у чиновника зачастую просто нет). Кроме того, многие “льготники” не в состоянии отстаивать свои права.
Многие из них смиряются с ситуацией. Другие обращаются за помощью, но в дальнейшем самоустраняются, ожидая, что их проблемы решат другие люди: чаще всего так ведут себя сироты, не привыкшие принимать самостоятельные решения и отвечать за свои действия. Третьи активно включаются в борьбу за свои права.
Когда было разрешено создавать неправительственные организации, они стали расти как грибы после дождя. Правозащитная деятельность раздробилась “по интересам”: появились общественные организации по защите прав детей, заключенных, наркоманов, сексуальных меньшинств, потребителей, беженцев и т.д.
“Третий сектор”, вбирающий в себя все общественные инициативы и организации, пытается встроить свою работу в общественно-политическую систему государства. Правозащитникам недостаточно отстаивать права “по случаю”. Сегодня самые крупные и авторитетные организации третьего сектора претендуют на контроль за деятельностью государственных структур (тюрем, детских учреждений). Они разрабатывают законы и предлагают их на рассмотрение в Государственную думу.
По-настоящему легитимной правозащитная деятельность станет тогда, когда контроль общества над государством в соблюдении прав личности будет восприниматься как нечто естественное, как это и вытекает из основных международных документов. Но пока процесс идет болезненно, поскольку государственные чиновники хотят видеть в общественных организациях прежде всего благотворителей, которые ограничиваются оказанием гуманитарной помощи. Идет борьба за открытость/закрытость государственных структур, а по большому счету и общества. Как сказал руководитель одной из правозащитных организаций: “Мы заставляем государство выполнять свои же законы”.
Если государство формирует гражданское общество, то оно должно поддерживать позитивную активность общества и личности, предоставляя им свободу действий, идя на сотрудничество. Однако, кажется, российское общество нельзя еще считать активным в защите социальных прав.


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"