Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №18/2003

Четвертая тетрадь. Идеи. Судьбы. Времена

ТЕОРЕМА СОЦИУМА 
 

Ирина ПРУСС

Колонка редактора

Ирина ПРУСС Кажется, нет страшилки сильнее и понятнее, чем бюрократ, ну разве что в определенный период советской истории враг народа, шпион и вредитель. Но те как-то вдруг взяли и повымерли (правда, время от времени являются народу в образе журналиста или эколога, торгующего за валюту государственными секретами насчет загрязнения окружающей среды), а бюрократ оказался на редкость живуч, прямо таракан какой-то...
Хочу обрадовать одних и расстроить других: мы и тут не уникальны.
В замечательной Америке, где так много пар штанов на душу населения, бюрократия, я вам скажу, тоже крайне неприятная.
А уж в Германии, где у работающих чуть ли не половину дохода забирают и перераспределяют, чтобы было на что утирать слезы сирых и убогих (и чтобы вышеозначенные, включая вполне работоспособных безработных, жили никак не хуже среднестатистического немца), можете себе представить, сколько народищу занято этим самым перераспределением! Вежливые-то они вежливые, и законы все соблюдают до запятой – такими прямо родятся, но почитайте классическую и современную немецкую литературу, посмотрите немецкое кино: сразу уловите родные мотивы всеобщей нелюбви к чиновнику. Так что даже самая исчерпывающая современная социологическая теория бюрократии написана немцем Максом Вебером.
В нашей истории всегда более всего доставалось чиновнику не слишком высокого ранга. Он отдувался за казнокрадство чиновников высших: известно, чем меньше берешь, тем больше достанется; за глупость высочайших решений, которым обязан был следовать, но за некоторую мзду... право, сущая мелочь... Часто только благодаря его продажности и дело двигалось. Его без конца делали героем кинокомедий, непременно наделяя маской тупого хамства в исполнении Игоря Ильинского. Его много позже назначили главным виновником неудачи в попытке придать социализму человеческое лицо.
Его травили так долго и старательно, что порой у меня возникало инстинктивное желание высказаться в его защиту, правда, если я давно не виделась с реальным исполнителем этой роли.
Вечно нелюбим и абсолютно неистребим – да что ж это за загадка такая?!
Между прочим, Вебер писал что-то об эффективной бюрократии. И утверждал, что альтернатива чиновничеству – феодальный волюнтаризм, который, кстати, тоже требует своих чиновников, только иного типа.
То есть в конечном счете каждое общество имеет такую бюрократию, какую заслуживает.
Если большинство наших сограждан, проклиная чиновничество вообще, с конкретным чиновником стремится как-то поладить, просит его “войти в положение” и намекает на благодарность, сминая в ладони приготовленную мзду, – так чего ж ему не брать, не обходить закон, не глядеть на всех нас сверху вниз, снисходительно и ожидающе?
Если мы не знаем других способов укрощения чиновника, кроме как посадить на его шею еще одного чиновника, надзирающего, то чего ж мы плачем, что они множатся прямо на глазах? Ведь устроители нашей жизни – представители народа, то есть наши с вами, – значит, они и рассуждают точно так же.
Р.Капелюшников говорит, все еще может повернуться по-новому, только, кажется, и сам не до конца в это верит.
А я вот подумала: если немцы все от рождения такие законопослушные сверху донизу, может, попросить у них кусочек генофонда? Или клонировать их как-нибудь,
а клонов всех сразу определить в чиновники, чтобы и в мыслях не было воровать?
Только вот Р.Капелюшников говорит, что у нас на российской почве все тут же перерождается и формальное прорастает неформальным...


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"