Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №2/2003

Вторая тетрадь. Школьное дело

КУЛЬТУРНАЯ ГАЗЕТА 
ВЫСОКАЯ ПЕЧАТЬ 

Инна БОРИСОВА

Сюжет бесстрашных совпадений

Ю.Домбровский и Н.Берковский: история знакомства, переписка, страницы дневников

Место их встречи – Алма-Ата. Юрий Домбровский прибыл сюда из колымских лагерей. Наум Яковлевич Берковский – из блокадного Ленинграда. Время их встречи – 1944 год. Домбровский только что закончил антифашистский роман “Обезьяна приходит за своим черепом”. Рукопись попадает на рецензию профессору КазГУ Берковскому. Берковский, лекции которого о Шекспире запомнятся студентам на всю жизнь, берется за рецензирование, как он позже признается, “на предмет пайка”. Что рукопись возникла неизвестно откуда и неизвестно от кого пришла, ученого не смущает. Диагноз его безогляден и дальновиден: “Несомненно, это писатель с будущим”. Спустя треть века Домбровский окажется автором всемирно известной дилогии “Хранитель древностей” и “Факультет ненужных вещей”. Цикл его рассказов о Шекспире “Смуглая леди” тоже останется в истории нашей словесности. Шекспир возникнет на параллельных с Берковским путях, но никак не на скрещении.
Сам по себе этот сюжет совпадений поражает своей воздушностью, неким блужданием в просторе – той полной беспривязностью и неангажированностью, которые рождаются врожденным влечением к свободе и духовным бесстрашием. Но для обоих – и для Берковского, и для Домбровского – свобода – это еще и предмет пожизненного исследования. Своими соображениями на этот счет они и делятся друг с другом в редком пунктире своей переписки. (“Звезда”, 2002, № 6. Публикация М.Н.Виролайнен и К.Ф.Домбровской-Турумовой.)
Домбровского через пять лет снова посадят. Это будет уже четвертый его арест, начиная с 1932-го. “Обезьяну...” издадут лишь в 1959-м, и тут же Домбровский пошлет книгу своему первому рецензенту. Спустя 15 лет. Еще через пять Берковский мгновенно откликнется на публикацию “Хранителя древностей” в “Новом мире” Твардовского.
“Мне кажется, более всего захватывает в Вашем романе – делает его романом века, а не одного только описанного в нем десятилетия, – пишет Н.Я.Берковский, – именно это двойственное пламя: научного сознания и все превозмогающей черной веры в дьявола. Вообще в романе Вашем, как во всяком настоящем искусстве, связи, последовательность событий только повод для других связей, идущих в любые стороны. Ваши музейщики хранят в своих коллекциях историю и археологию, они копают и докапываются до темнейшей старины. Обнаруживается сквозной подземный ход от зверски-страшной древности до времен самоновейших. <...> Надо было стукнуться в правремя, чтобы вдруг открылась дверь в самую что ни на есть современность. Уйти от современности значило для них попасть к ней прямо в лапы, стать беззащитно-доступными для нее”.
Домбровский отвечает спустя десять дней: “Большое, большое спасибо. Главное: Вы всё поняли совершенно правильно; то, что напечатано, – это только пролог к трактату о современной Демонологии. <...> И тот, и другой (Вышинский и Торквемадо. – И.Б.) не только знали, что истинные создатели всех этих развернутых демонологических программ с переодеванием, и метаморфозами, и световыми эффектами они сами, – но знали и то, для чего и как этот их нереальный мир служит их миру вполне реальному и действительному, в котором они живут и работают. <...> Но не в их тайнах и не в них самих, конечно, дело – и Бог, и черт с ними – а в том, что мир должен быть продезинфицирован, в нем должны быть настежь открыты все окна (а хотят обойтись форточками!), иначе все мы сдохнем от этих ядовитых туманов, а ведьмы действительно будут глодать младенцев. <...> Не в том дело, что мы сидели, – считаю я (хотя это, конечно, тоже национальная трагедия) – но в том, что действительный и величайший заговор против человека и всего достояния его не только остался нераскрытым, но даже и плохо замеченным. Вот о чем, по-моему, надо писать! Запад – в лице своей средней интеллигенции – <...> почти безропотно ждет своей гибели. <...> Произошла генерализация мирового процесса – его общность, и пошла, загремела эта общность по нашим жизням и судьбам. И ведьмы залетали не только от сих до сих, а по всему миру. И изжить их можно тоже только во всемирном масштабе”.
Итак, в 1964-м Домбровский не упивается нагрянувшей славой, а живет в предвкушении “Факультета”, этого “трактата о современной Демонологии”. Он уже пишет его в той своей манере, о которой Берковский сказал: “Ваша манера – действовать большими повествовательными массивами, армейскими скоплениями фактов, фраз”. О том, насколько эта манера близка мышлению самого Берковского, звучит во всем, что он писал (А.Дубшан), – свидетельствует публикация его предсмертных записей, сделанная Марией Виролайнен. Для современного читателя, особенно молодого, это школа мышления, редкостный и блистательный семинар по его воспитанию, поскольку мышление это покоится на глубоких познаниях и нераздавленной независимости. Но что еще существенней – это мышление готово вдруг упразднить весь нажитый капитал знаний и опыта, ощутить меру как бремя и рвануть в сторону, неизведанную и глухую, сокрушая собственные выработанные, но уже и отработанные установки, отлично понимая при этом, что “до смерти четыре шага”, а в случае Берковского – всего оставшихся полтора года жизни из прожитых семидесяти одного. 28 декабря 1970 года он записывает: “Люди, их мера. За-мерность, сверхмерность человека – двоякий смысл этого.
За-мерность и бесконечность души. За-мерное и свобода. Масштабы личности – больше видимых масштабов. Масштабы – условие свободы. Масштабы – условие обновления. Мы не знаем, какие еще могут отыскаться силы в человеке, на что еще он способен. Сойти с меры – тут возможно не одно только движение в худшую сторону. Возможно и в лучшую. В этом все дело. По ту сторону меры лежит и ад, и рай. Мера не входит в природу рая – мера достоинство низшего порядка. Мера – всего только соглашение сторон. Мера – выработка приемлемости личности для среды ее. Мера что-то и кого-то подавляет”.


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"