Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №8/2002

Вторая тетрадь. Школьное дело

УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА

Пятерка за исполнительность

Бессмысленных знаний никогда мало не бывает

Недавно мне пришлось столкнуться с тем, что взрослый человек, очень успешный, увлеченно работающий и хорошо зарабатывающий дизайнер, не знал, почему на Земле происходит смена времен года. Он с любопытством выслушал объяснения про наклон земной оси, а потом со смехом спросил, откуда мне-то известны такие премудрости. Ответ, что вообще-то все это в школе проходят, в пятом, кажется, классе, был встречен с непониманием: “Тебе что, в десять лет делать было нечего, как про наклон земной оси учить?” Сам он в этом возрасте самозабвенно увлекался двумя вещами – футболом и рисованием, причем футбол стоял на первом месте. Был сорвиголовой, закоренелым двоечником-прогульщиком, которого из класса в класс переводили за то, что безотказно рисовал плакаты и оформлял стенгазету. Стал ярким мастером, высокооплачиваемым специалистом, нынешние успехи которого явно из того веселого, раздольного, настоящего мальчишеского детства, когда он учился главному – заниматься любимым делом, а не корпел над премудростями, которые ему навязывали.
С талантливым приятелем-дизайнером в общем-то все ясно. Нет ничего страшного, и никаких, собственно, трагических вопросов к школе не возникает, если ученик не проявлял за партой особого рвения, не радовал никого оценками, а потом сумел многого достичь. Каждый человек в чем-то даровит, жизнь сложна, обстоятельства складываются по-разному...
Но по-настоящему страшно, если человек проявлял в школе отличные успехи, а жизнь прошла “никак”, в бесплодных надеждах, в постылой работе за копейки, в тоске, неудовлетворенности, “ни себе ни людям”. Вот тут и возникают трагические, жесткие вопросы, в том числе и к школе. Ведь школа, обычная средняя школа – важнейший социальный институт, и общество, в обязательном порядке посылая туда детей, ставит перед каждым задачу – отлично учиться. Таков идеал. Именно отличная учеба стимулируется и поощряется оценками, похвалами, грамотами, медалями, а также льготами и привилегиями при поступлении медалистов в вуз...
Хотя педагоги, если присмотреться, относятся к отличникам достаточно двусмысленно.
Для некоторых исполнительность и послушание – это и есть “пятерка”. Дети могут и не догадываться, что мало знают, а думать вовсе не умеют: они же всегда были “молодцы!” и получали отличные оценки – по сути, за добросовестную старательность. Эти несчастные медалисты массово проваливаются на вступительных экзаменах. “Не подтвердил медаль”. Шок, слезы, руки опускаются, ведь он готовился сдавать только один экзамен – первый! Бывшие лоботрясы готовились сдавать все, отнесли заявления сразу в несколько вузов, не ждали, что их кто-то по головке погладит, поэтому без нервных срывов преодолевают вступительные рифы и в институте обгоняют бедных медалистов, которые в конце концов кое-как все же поступают.
Многие учителя ценят только таких учеников, которые по их собственному предмету показывают прекрасные знания, а другими дисциплинами жертвуют. “Ведь если он отличник по всем предметам, его на самом деле ничего не интересует” – такой отзыв приходится слышать очень часто, хотя иногда это несправедливо. Бывают ученики столь ярких способностей, что их выдающиеся достижения в одном предмете гармонически сочетаются с отличными знаниями по всем другим. В целом же и учитель, и ученик рассуждают резонно: если человек очень серьезно занимается математикой или историей, надо ли тратить золотое время, чтобы выучить на отлично “двудольные и однодольные, двудомные и однодомные”? Достаточно иметь общее представление и законную четверку. Или даже тройку.
Но что сделает тот учитель, чьим предметом пожертвовали? Педагог постарается его заставить и добьется своего: “Другому за такой ответ я бы поставил три, а ты способен на большее. Садись, два”. Соображения педагога тоже резонны: “Дело, за которое взялся, надо выполнять наилучшим образом, а не кое-как!”
Вот здесь самое больное место. Чему школа действительно, хотя и не афишируя этого, хочет научить: терпеливо заниматься неинтересными, ненужными и неприятными вещами? Во всяком случае, это была великая традиция столь восхваляемой ныне “советской школы”. По-моему, она никуда не исчезла. Отличники, естественно, усваивают это лучше других, на то они и отличники. Традицию характеризовала удивительная особенность: умение так учить интересному и полезному предмету, чтобы не научить. Эта особенность в полную силу проявлялась при изучении иностранного языка. Ну как можно годами учить язык и не выучить ни-че-го? Не понимаю. Наверное, нужны особые методики. Советский народ (кроме особо допущенных в спецшколы лиц) иностранных языков абсолютно, начисто, наглухо не знал, хотя поголовно учил. Зе революшен. Зе пайоныа кэмп. Разночинцев не пестовали иностранные бонны и гувернантки. Тем не менее студенты и курсистки уж два-то языка, немецкий и французский, после гимназии знали обязательно. Значит, научить можно? Наша школа крайне успешно умеет не учить, и это неучение, может быть, лучше всех впитывают отличники.

Сергей КАМЕНСКИЙ

Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"