Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №17/2001

Третья тетрадь. Детный мир

Гела ГРИНЕВА

Про борьбу за макулатуру и прочую любовь...

В результате большой материнской любви у меня родилась и выросла дочка. Однажды, рассматривая мои фотографии, она просто обомлела: «Мама, сколько же тебе, извини, конечно, лет? Ты ведь пионеркой была!» Что поделаешь, была. Для моей дочки экзотическое пионерское детство такая же древность, как «донашейэры», а значит, ужасно интересное, хоть и несколько черно-белое, как старое кино. Вот и пришлось ей про эту древность вспоминать разноцветные истории. Не про себя, конечно, – это нескромно. Про девочку Аглаю Зелененькую. Историй набралось много, но эта – про самое интересное. Про то, какая в те стародавние времена была любовь.




Однажды на уроке природоведения у Светки Скворцовой лопнуло терпение. Светкино терпение лопнуло с громким треском, потому что она обернулась к Сереже Зубову и со всей силы хлопнула его учебником по голове. Весь класс дружно осудил и Светку, и Зубова, который все время тыкал Светку ручкой. Не осудила их только Аглая Зелененькая. Она-то со своей последней парты видела: это настоящая любовь. Зубов не только тыкал Светку ручкой, желая видеть ее милое конопатое лицо, он прилежно списывал у нее все контрольные и диктанты. Так он ей доверял. Он, видно, мечтал тоже выбиться в отличники и сфотографироваться вместе со Светкой у красного знамени. А однажды он взял на память о Светке яблоко из ее портфеля. Аглая не могла понять, почему из-за драки на природоведении так огорчилась их учительница, ведь она же сама говорила: «Любовь – это борьба».
Она так сказала на уроке математики, когда разговор как-то сам собой перешел с уравнений с одним неизвестным на разговор о Ленине. Мысли учительницы часто переходили на Ленина, и в этом не было ничего удивительного – портрет Ленина и двух его товарищей, Маркса и Энгельса, украшал наш класс. Он висел над доской и все время попадался на глаза. Удивительным был разговор о любви, и класс от этой щекотливой темы начал смущаться и недоумевать. Не смутилась и не удивилась одна Аглая Зелененькая. Она часто рассматривала портрет. Трое друзей, прижавшись друг к другу щеками, внимательно вглядывались в пейзаж за школьным окном. Они напоминали Аглае трех ее неразлучных бабушек. С тою лишь разницей, что бабушки Зелененькие обычно смотрели друг на друга, строго качая головами, когда папа курил на кухне, или Аглая проливала компот, или мама слушала громкую музыку. Так они силою своей любви боролись против недостатков. Бабушки смотрели друг на друга даже когда оставались по двое, а какая-нибудь одна отлучалась на дачу. Они качали головами и говорили об отсутствующей: «Какая она легкомысленная!» Да, бабушкам Зелененьким далеко было до трех знаменитых друзей. «Любовь – это когда смотрят не друг на друга, а в одну сторону!» – сказала пионерам учительница.
Весь класс очень интересовался любовью, потому что все уже выросли и стали пионерами. И все очень обрадовались, когда узнали, что это такое. Что это борьба. Потому что бороться для пионеров было делом привычным. Например, все пионерские отряды боролись за право носить чье-то имя. Обычно это было имя какого-нибудь знаменитого человека, но учительница сказала, что так дело не пойдет. Учительница беззаветно любила свой класс и не хотела, чтобы его борьба была напрасной. Она, видно, понимала, что очень известным именем придется делиться с «ашками» или «вэшками», поэтому выбрала имя просто известной трактористки из области. Сама эта трактористка приезжала в школу и зажигательно рассказывала, как здорово ей ездить на тракторе посреди большого урожая. И всем еще больше хотелось носить ее имя. Аглая Зелененькая часто гадала, какое имя возьмет себе трактористка, когда отряд отборет у нее ее собственное. Эта Зелененькая вообще не могла понять, зачем за это нужно бороться. Ее фамилия досталась ей по наследству от дедушки Зелененького. Дедушка Аглаи был очень миролюбивым человеком. Он отдал фамилию без борьбы, взял пишущую машинку и уехал жить на дачу. Там, в мире, начисто лишенном неистовых борений, он умудрялся сочинять стихи о любви. Бабушки по очереди его навещали, и он спрашивал, как им его стихи, и ни капельки не интересовался судьбой фамилии.
Еще одним видом борьбы, к которому склоняла пионеров учительница, как только они вспоминали про любовь, была борьба за макулатуру. Тут все было понятно: кто больше собрал, тому почет, уважение и любовь. Но изнуренные пионерской битвой за старую бумагу, жильцы неохотно отзывались на пионерские призывы. Они хотели единолично сдавать свои газеты и получать за них взрослые книги про любовь, потому что в книжных магазинах продавались только книги местного поэта Галькина про природу. Год от года трофеи макулатурной борьбы пионеров становились все беднее, но учительница, стремясь направить бурливую пионерскую энергию куда следует, призывала не сдаваться. Особенно не сдавались девчонки-старшеклассницы. Каждая из них мечтала стать победительницей и сфотографироваться рядом с Никитой Пугачевым, самым красивым мальчиком в школе. Никита был знаменосцем красного знамени, на фоне которого фотографировали лучших борцов. Мишка Грубич тоже не думал сдаваться, хотя с Пугачевым не то что фотографироваться, а стоять на физкультуре не стал бы. Однажды он свалил в макулатурную кучу семь килограммов учебников французского языка за шестой класс. Но товарищ Вера сразу поняла, что эти килограммы Мишка не накопил за четверть, а одноразово отборол у школы имени Льва Толстого, потому что только там был французский. Конечно, Мишка не был таким красавцем, как Никита. Но где-то под заскорузлой личиной смутьяна у него тоже было сердце. И это сердце требовало, чтобы его владельца сфотографировали с какой-нибудь хорошенькой победительницей. А товарищ Вера учебники не засчитала.
В отличие от трех своих бабушек Аглая Зелененькая совсем не завидовала запечатленным у знамени. Она с грустью и завистью смотрела на Светку Скворцову, которую дергал за косичку Сережка Зубов. И грусть Аглаи была безнадежна. У нее не было косички. И сидела она на последней парте. Да и все остальные девчонки и мальчишки понимали, что взрослые чего-то главного про любовь не договаривают. Потом все раскрылось. Когда пионерская дружина пошла в поход и вечером товарищ Вера, все учителя и физрук Лев Сергеич с чувством пели у костра: «Все, что в жизни есть у меня, все, в чем радость каждого дня, – это все ты». И имели при этом в виду не родную школу.
И когда учительница поняла, что все знают, что они знают, она не выдержала и... выдала секрет. «Дети, – сказала она, – иногда мальчик и девочка хотят дружить не только в классе или пионерском звене. И тогда они вместе ходят из школы, мальчик помогает девочке нести портфель». Учительница задумалась. Она уже давно закончила школу. Наверное, она вспоминала, что еще делают девочка и мальчик, когда дружат не в классе. «Они хотят делать друг другу приятное, например, обмениваются подарками». Тут учительница спохватилась, что сказала лишнее, – ведь все еще только стали пионерами. Она поспешно добавила, что эти подарки недорогие и не из вещей родителей.
И тут в пионерском отряде будто плотину прорвало. На перемене мальчишки выгнали девчонок из класса и долго совещались. А после уроков многие подошли к девчонкам, к тем, которых они особенно дергали за косички и тыкали ручками. К Аглае тоже подошел Костик Калинкин и нехотя сказал: «Зелененькая, ты мне досталась. Так что собирайся быстрее, я тебя провожать буду». Аглая вполне могла бы дружить с Костиком и в классе, не выходя на улицу. Потому что на улице Костик ходил в дурацкой цигейковой шапке под леопарда и с завязками на шее. От этого у Костика был какой-то детсадовский вид. Аглая вспомнила, как сестры ее бабушки осуждали тетю Киру, когда та начала дружить со своим новым мужем. Бабушки горестно качали головами и повторяли: «Он же моложе ее». И хотя Аглая опасалась, что будет выглядеть старше Костика в шапке, она поспешно согласилась. Рассудив, что второго приглашения может и не быть, а Костика можно провести задним двором, чтобы бабушки их не увидели и не осудили.
На крыльце Костик с тоской посмотрел на хоккейную площадку и строго сказал: «Давай портфель, Зелененькая». Аглая повиновалась. Они молча дошли до киоска с пончиками, и тут Костик сказал: «А теперь давай чем-нибудь меняться на память». Аглая растерялась. Она не предполагала, что дружба их сразу зайдет так далеко, и у нее не было ничего ненужного. «Давай меняться, – Костик придирчиво оглядел Аглаю, – ...шапками!» Аглаина шапка была с помпоном. Вдобавок ко всему она напоминала ей о бабушке, которая ее и связала. Поэтому Аглая натянула шапку поглубже и начала предлагать Костику пенал со счетами, стеклянный шарик и обложку с дневника – на выбор. «Нет, шапку!» – уперся Костик. Тогда Аглая предложила ему все – пенал, шарик и обложку – вместе. И тут Костик сорвал шапку с помпоном, а на Аглаю нахлобучил свою дурацкую, с завязками. Аглая попыталась вернуть шапки по местам, но не допрыгнула до Костиковой головы. И вдобавок получила по рукам. Аглая похолодела от ужаса. Наконец-то до нее дошел истинный смысл слов учительницы: «Любовь – это борьба». Вместе с прозрением пришла и ярость – верный спутник настоящей борьбы. Она сорвала с себя ненавистную шапку и кинула ее на дорогу. А потом устремилась прочь, выкрикивая сквозь слезы: «Да подавись ты этими шапками! Можешь и портфель взять на память». Но Костик, видно, решил навсегда изгладить из памяти Аглаин образ, поэтому ей вслед полетели и шапка с помпоном, и портфель. Шапку Аглая подхватила на лету, а портфель был тяжелый, не долетел. Аглая шла домой и со злостью думала: «Ничего, принесет как миленький. Взялся провожать, значит, обязан донести». Костик портфеля не принес. Не принесли результатов и поиски портфеля, которые предприняли Зелененькие поздно вечером. Утром Аглая шла в школу без домашнего задания, без пенала, без ножниц для труда. Совсем она скатилась до Миши Грубича. Одно лишь ее утешало, что дальше некуда. Ведь она и так сидела на последней парте.
После первого урока на третьем этаже объявился и сам Миша Грубич. Выглядел он как образцовый ученик. В каждой руке у него было по портфелю. Причем один – Аглаин, зелененький. Его он получил от продавщицы пончиков, а не отборол ни у каких таких толстовцев. Поэтому с чистой совестью мог сдать в макулатуру. Но он весь урок, как настоящий сыщик, таясь от всех на пожарной лестнице, устанавливал по записям личность владельца. А теперь небрежно положил портфель перед Аглаей Зелененькой на родную последнюю парту и унесся, легкомысленно посвистывая. Все эти провожания, борьба за макулатуру и прочая любовь были у него позади. Он вырос и стал шестиклассником. Девчонки ему были безразличны.