Главная страница ИД «Первого сентября»Главная страница газеты «Первое сентября»Содержание №27/2000

Четвертая тетрадь. Идеи. Судьбы. Времена

Вадим Радаев,
доктор экономических наук

О социальных компромиссах и теневой экономике

Часть любой экономики уходит в тень и держится на неформальных отношениях и связях. Но советская теневая экономика была устроена принципиально иначе, чем постсоветская

Мы постоянно слышим, что государство задушило всех своими налогами. Реже говорится о том, что многие из этих налогов можно не платить. По крайней мере риск ухода от налогов как для предприятия, так и для населения пока не слишком высок. Вдобавок население месяцами не платит за жилье, все меньше людей платят за проезд в транспорте. Все это элементы одной неформальной политики общих послаблений.
Когда возникает относительно успешный социальный компромисс? Когда все обо всем знают, многие жалуются, но мало кто предпринимает целенаправленные действия, чтобы изменить ситуацию. Означает ли это, что все довольны, а жалобы – чисто дымовая завеса, за которой спокойно обделываются свои дела? Это не совсем так, для многих предприятий и групп населения ситуация может заметно ухудшаться. Но достижение компромисса не требует покупать всех на корню. Достаточно бывает откупиться от наиболее активных и беспокойных, дать им возможность преуспеть или выпустить пар.
Именно на фоне вводимых правил и сопровождающих их компромиссов и разворачиваются стратегии предприятий и домашних хозяйств. Причем эти компромиссы не зафиксированы нигде – ни в каких моделях переустройства или политических программах реформирования экономики. Они реализуются как совокупность микросоглашений, договоренностей, негласных конвенций. Так было в советское время, так происходит и сейчас.
Значительная часть теневой экономики всегда была связана с самообеспечением людей. Но в советский период речь шла, как правило, о дополнительных источниках доходов, добавке к семейному бюджету. В постсоветский период теневая активность для многочисленных социальных групп становится решающим источником средств к существованию, а теневая занятость – основной формой занятости.
Это приводит к серьезным сдвигам в социальной базе теневой экономики на ее “почвенном” уровне. В советские времена в теневую экономику вовлекались самые энергичные и трудоспособные, с предпринимательскими задатками; готовые к дополнительному труду помимо формальной занятости; обладатели особой квалификации, требуемой для работы налево; хорошо встроенные в систему связей обмена, позволяющих добывать дефицит. В постсоветское время складывается иная тенденция: в теневых сферах все больше концентрируются представители слабых, самых уязвимых слоев населения: женщины, пенсионеры, работники бюджетных организаций, сокращенные в формальной экономике. Из скрытого форпоста предпринимательской деятельности теневая экономика постепенно превращается в ее явный арьергард.
Советские теневики относились чаще всего к ядру занятых. Именно постоянные штатные работники имели лучший доступ к дефицитным ресурсам предприятия, и у них было больше неформальных прав на их негласное присвоение. Постсоветская экономика, напротив, удлиняет шлейф периферийных групп, ибо работа в неформальной экономике чаще всего сопряжена с неполной и временной занятостью.
В советское время многие теневые операции были достаточно рискованным делом, но в материальном отношении выгоднее формального исполнения служебных обязанностей. Те, кто не имел возможностей прирабатывать в теневой сфере, были фактически дискриминированы ( это называлось снисходительно “жить на одну зарплату”). Теневые операции в постсоветской экономике, если они не связаны с криминалом, относительно менее рискованны и менее выгодны. Что же касается неформальной занятости, то чаще всего на ее условия идут не от хорошей жизни. Здесь сосредоточены рабочие места преимущественно вторичных рынков труда, то есть не самые привлекательные, малопрестижные и не слишком хорошо оплачиваемые.
Таким образом, если основанием советской теневой экономики был хронический дефицит ресурсов, продукции и услуг, то ее постсоветская преемница во многом базируется на хроническом дефиците рабочих мест в формальном секторе. Первая подпитывалась скрытым инфляционным навесом нереализованного спроса населения, вторая – открытой безработицей, благополучно перевалившей десятипроцентный рубеж, и скрытой недостаточной занятостью, масштабы которой оценить чрезвычайно трудно.


Ваше мнение

Мы будем благодарны, если Вы найдете время высказать свое мнение о данной статье, свое впечатление от нее. Спасибо.

"Первое сентября"